8 марта – не только про цветы, но и про то, что вдохновляет на открытия, размышления и разговоры о свободе и равенстве. Эти книги рассказывают о женщинах – ярких, сильных и разных. Каждая из них по-своему помогает услышать живой, глубокий и сильный женский голос.
Клара Цеткин и Роза Люксембург. История про 8 марта, Андрей Кушнарёв
Эта книга из серии «Неформальные биографии» знакомит читателя с историей возникновения Международного женского дня через жизнь двух ключевых исторических фигур: Клары Цеткин и Розы Люксембург. В книге описано, как эти западноевропейские революционерки сыграли важную роль в формировании идеи праздника, который со временем стал одним из самых узнаваемых и любимых.
В честь этих женщин в СССР были названы населённые пункты, улицы городов, фабрики и заводы. Автор рассказывает, что осталось от этих имён за сто лет.
В защиту прав женщин, Мэри Уоллстонкрафт
Революционная книга одной из первых феминисток, британской писательницы и активистки Мэри Уолстонкрафт. В трактате она смело отстаивает право женщин на образование, свободу выбора и участие в общественной жизни. Её мысли, написанные более двухсот лет назад, до сих пор звучат современно и вдохновляют дискуссии о равенстве и правах женщин по всему миру.
Возлюбленная (англ. Beloved), Тони Моррисон
Сильный и проникновенный роман американской писательницы Тони Моррисон, одна из важнейших художественных работ XX века. История Сэти и её дочери Денвер начинается после побега из рабства: в их дом в Цинциннати вселяется привидение, которое Сэти воспринимает как свою погибшую двухлетнюю дочь — «Возлюбленную». Роман исследует последствия рабства, силу памяти и глубину материнской любви, показывая, что даже самые страшные потусторонние явления бледнеют перед ужасом пережитого рабства.
Второй пол (англ. The Second Sex), Симона де Бовуар
Классика феминистской мысли и философский труд, который стал отправной точкой второй волны феминизма. Симона де Бовуар прослеживает историю отношения к женщинам от древности до XX века, анализируя биологические, социологические и культурные аспекты. Книга раскрывает, как общество формировало роль женщины и почему равенство остаётся актуальной задачей, вдохновляя поколения на переосмысление привычных норм.
Подстрочник, Олег Дорман
Документальная книга о жизни выдающейся переводчицы Лилианны Лунгиной, которая подарила русскому читателю сказки Астрид Линдгрен, пьесы Шиллера, Ибсена и Стриндберга, романы Кнута Гамсуна и рассказы Генриха Бёлля. Лунгина вспоминает трудности своей карьеры в Советском Союзе: антисемитизм, абсурдные цензурные запреты и сексистские предрассудки. Но обо всём этом она рассказывает с юмором, показывая невероятную силу воли и мастерство, благодаря которым её переводы стали настоящими шедеврами. Книга — признание таланта и стойкости женщины, чьё слово стало мостом между культурами.
Одна из самых влиятельных авторок научной фантастики XX века, Октавия Батлер использует фантастику, чтобы исследовать глубокие темы гендера, власти, свободы и этических выборов. Серия «Patternist» охватывает события от Древнего Египта до далёкого будущего, рассказывая о тайной истории телепатов-паттернистов, их борьбе за власть и столкновениях с мутировавшими Clayarks. Батлер мастерски сочетает захватывающий сюжет с философским исследованием, задавая вопросы о том, что значит быть человеком, как использовать силу и как формируется общество.
«Клуб любителей книг и пирогов из картофельных очистков», Мэри Энн Шаффер и Энни Бэрроуз
Тёплый и обаятельный роман, действие которого разворачивается в послевоенном Лондоне и на острове Гернси. Молодая писательница Джулиет ищет сюжет для новой книги, но находит вдохновение в переписке с островитянами, увлечёнными чтением в условиях оккупации. Так рождается история книжного клуба, который стал тайным убежищем и местом радости для жителей острова. Книга полна солнца, света и юмора, несмотря на тёмные времена, и показывает, как слова и совместное чтение объединяют людей, помогают справляться с трудностями и вдохновляют на жизнь.
Маленькие женщины (англ. Little Women), Луиза Мэй Олкотт
Классический роман американской литературы о взрослении и семейных ценностях, который читают уже более полутора столетий. История четырёх сестёр Марч – Мег, Джо, Бет и Эми – разворачивается в 1860-е годы в Новой Англии на фоне Гражданской войны. Девушки проходят через первые влюблённости, творческие поиски и жизненные трудности, учатся преодолевать свои слабости и находят собственный путь. «Маленькие женщины» – тёплый, искренний портрет взросления, дружбы и семейной любви, который вдохновляет быть сильными, независимыми и сохранять близость с родными.
Выставка Through Her Eyes, открывшаяся 3 марта в пространстве Friendly Grounds в Лондоне, выстроена как разговор трёх художниц о способах проживания и осмысления повседневного опыта. Это не кураторское высказывание с заданной рамкой, а скорее поле пересечений, где личные стратегии визуализации сталкиваются и вступают в диалог.
Anna Kiparis, Panopticon and Carousel, 80×90 cm
Анна Кипарис рассматривает живопись как систему, близкую к игре — но игре с чётко заданными правилами. В её работах появляются структуры, напоминающие шахматные партии или циклические сценарии, в которых движение заранее предопределено. Повторяющийся образ коровы выполняет двойственную функцию: он одновременно включён в происходящее и дистанцирован от него, становясь своего рода медиатором между зрителем и композицией. За внешней наивностью этой системы считывается попытка зафиксировать контроль над хаотичной реальностью.
Tatiana Fetisova, Chasing the air
Практика Татьяны Фетисовой, напротив, строится на нарушении устойчивости. Её «баллонизированный реализм» соединяет фигуративность с формами, которые кажутся временными и ненадёжными. Надутые объекты в её живописи — не декоративный приём, а способ говорить о восприятии как о чём-то подвижном и ускользающем. Пространство в её работах словно теряет опору: фигуры балансируют, поверхности деформируются, а зритель оказывается в ситуации, где привычные координаты больше не работают.
Olga Bonitas, Tree Adventure
В акварелях Ольги Бонитас интонация меняется. Её серия Watching Them Grow фиксирует опыт материнства без стремления к драматизации или героизации. Напротив, художница работает с повседневностью как с автономным и полноценным художественным материалом. Лёгкость акварельной техники здесь оказывается принципиальной: она позволяет сохранить непосредственность взгляда и избежать избыточной символизации. В этих работах материнство не противопоставляется художественной практике, а становится её органической частью.
Объединяя эти три подхода, выставка не предлагает единой интерпретации. Скорее, она демонстрирует, насколько по-разному может быть сконструирован личный опыт в искусстве — через систему, через нестабильность или через наблюдение. В этом смысле Through Her Eyes оказывается высказыванием не о «женском взгляде» как категории, а о множественности оптик, каждая из которых настаивает на собственной автономии.
Именно в этой несводимости и возникает главное напряжение проекта: между желанием структурировать реальность, её неизбежной хрупкостью и попыткой принять её такой, какой она есть.
Выставка доступна до 4 апреля 2026 года в Friendly Grounds, 232 Old Brompton Road, London, UK.
Моя поездка в Париж была запланирована заранее: короткие выходные, формальный повод — спектакль «Барокко» Кирилл Серебренников в Театр Нантер-Амандье. И вот, 6 февраля 2026 года я стою на Северном вокзале (Gare du Nord): тёплый зимний день, мягкий свет, лёгкий ветер. Всё остальное – следствие.
Утро началось почти как в кино: в милой кофейне в IV округе под названием Café du Marais, пока мой взгляд прикован к чашке кофе,я случайно встречаю Кирилла Серебренникова. Улыбка и короткий взгляд – и уже ясно, что день будет особенным, а вечер – почти интимным опытом.
«Барокко» – это революция в искусстве. Переплетение барочной музыки, экстремальных визуальных образов и исторических аллюзий переносит зрителя от XVII века до 1960-х и 2018 года. Старый мир сгорает, но на его месте появляется огонь – символ искусства, свободы, жертвы и красоты.
Для меня «Барокко», задуманное ещё во время домашнего ареста 2018 года, – не столько про бунт и протест, сколько про состояние общества на грани взрыва. Каждая эмоция, каждое событие выкручены на максимум: иначе нельзя уловить это мгновение.
Ты заходишь в зал театра и попадаешь во что-то родное. Вокруг русская речь и знакомые лица.
И вот на сцене появляются актёры – точнее, я бы сказала, они плывут по сцене, пружинят, мгновенно преображаются; проживают, а не играют – будто пластилиновые. Речь звучит на немецком, французском, русском – Никита Кукушкин добавляет фразы на русском прямо в зал. И вдруг хаотичная, почти нервная публика собирается, концентрируется: внимание возвращено. Настоящее чарование.
Соприкосновение с наследием русской театральной школы за рубежом – это ощущение дома вне дома. Особенно когда сегодня все разбросаны по миру и кажется, что понятие «дом» уже расплыто.
Спектакль построен на контрастах: вода и огонь, жизнь и смерть, экстремальные эмоции и визуальные образы. Начало буквально шокирует: ночь, дождь, фонари, электрик гибнет от удара током, художник (Один Байрон) занимает его место, фонарь загорается, на капоте автомобиля разворачивается интимная сцена под мадригалы Монтеверди. Три старухи читают тексты философов XX века; сцены посвящены самопожертвованию: буддисты в Сайгоне, студенты в Чехословакии, Жанна д’Арк как женская инкарнация Иисуса. Художник – человек-огонь, человек-барокко, неправильный и неудобный, но завораживающе красивый.
Музыкальная ткань спектакля — отдельная драматургия. Георг Фридрих Гендель, Антонио Вивальди, Клаудио Монтеверди, Генри Пёрселл, Жан-Филипп Рамо, Иоганн Себастьян Бах звучат здесь иначе, чем когда-либо: хоры становятся хип-хопом, арии – народным плачем, Монтеверди превращается в джазовую композицию.
Даже зрители становятся частью спектакля: шум и смех смешиваются с сюрреалистичными сценами. Пианист, пристёгнутый наручниками к судебному приставу, одной рукой виртуозно исполняет Чакону Баха: символ свободы искусства даже в условиях ограничений.
Прямые, но трогательные отсылки к фильму Жертвоприношение Андрей Тарковский усиливают чувство надрыва, предчувствие взрыва и конца привычного мира.
Нельзя не упомянуть и то, что Кирилл Серебренников продолжает публично поддерживать своих коллег, которые находятся более 1000 дней в российской тюрьме. На экране он высказывается в поддержку Жени Беркович и Светланы Петрийчук, арестованных в Москве, и тем самым говоря: «Необходимо, чтобы люди во всём свободном мире знали о Жене Беркович и Светлане Петрийчук».
Выходишь из театра в парижский вечер и понимаешь: это не просто спектакль, а состояние. Оно напоминает, что искусство способно быть одновременно жестоким и прекрасным, смертным и вечным. То «Барокко», поставленное в 2018 году под домашним арестом, было манифестом о свободе и праве на бунт. Сегодня это уже не просто манифест, а крик – от ярости и боли. Крик за всех, кто обречён сегодня молчать.
В марте Лондон оживает культурой: концерты БИ-2 и Jah Khalib, камерная музыка Mosaic Seasons, интерактивный театр и классика Максима Горького — каждый вечер здесь можно провести с пользой для души и яркими впечатлениями.
15-летний юбилей благотворительного проекта Gift of Life: спектакль по мотивам культового фильма, в котором играют Ксения Раппопорт и Максим Виторган. История бывшей дивы немого кино Нормы Десмонд погружает зрителя в мир песен, танцев и фрагментов старых фильмов, исследуя любовь, границы искусства и жизнь после падения славы. Все средства идут на лечение детей с тяжёлыми заболеваниями.
Дата: 6 марта — 29 апреля 2026, 19:30 Место: Olivier Theatre, South Bank, London SE1 9PX
Возвращение к пьесе Максима Горького «Дачники» переносит зрителя в жаркое лето 1905 года, когда российская элита отдыхает на загородных усадьбах, купается, наслаждается шампанским и начинает лёгкие интриги и романы. Спектакль показывает, как веселье и беззаботность скрывают тревогу и внутренние противоречия: героиня Варвара ощущает, что идиллия на даче держится на «взятом взаймы» времени, и чем дольше продолжается вечеринка, тем сильнее ощущается надвигающаяся буря.
Постановка 2026 года под руководством Deputy Artistic Director Роберта Хэсти представляет новую адаптацию Нины Рейн и Мозеса Рейн, подчёркивая социальное неравенство, привилегии и нежелание героев видеть реальность, делая историю о классах, удовольствиях и тревоге удивительно актуальной для современного зрителя.
Дата: 14 марта 2026, 19:00 Место: Bechstein Hall, 18-22 Wigmore St, London
Фестиваль Mosaic Seasons Presents приглашает на вечер современной фортепианной музыки в Bechstein Hall, где Эдна Штерн, Эвелин Березовски и Луи-Виктор Бак исполнят как классические произведения Моцарта и Янáчека, так и современные композиции Сильвины Милштейн, Татьяны Светловой и Sir George Benjamin. Программа сочетает музыкальные эксперименты, личные интерпретации и авторские этюды, включая «Hommage à Georges Perec», «Madonna and Child» и «Sonnets on Bach’s Chaconne».
Концерт современной фортепианной музыки под кураторством Татьяны Светловой. В программе — произведения живых композиторов и музыкальные размышления на тему классики.
Дата: 22 марта 2026 Место: Troxy, 490 Commercial Rd, London E1 0HX
Грандиозное шоу БИ-2 с симфоническим оркестром. Любимые хиты группы в сопровождении оркестровых аранжировок, готические сценические элементы и величественная атмосфера. Программа включает песни со всех альбомов, включая «Hallelujah» (2022).
Дата: 25–28 марта 2026 Место: Jermyn Street Theatre, 16B Jermyn St, London SW1Y 6ST
Постановка Наталии Лизоркиной о влиянии дезинформации и пропаганды на личную жизнь. Главный герой — Ваня, символ надежды и свободы в неопределённом будущем. Спектакль исследует политические и социальные реалии через историю семьи и их восприятия правды.
Дата: 28 марта 2026, 20:00 Место: Indigo at The O2, London
Энергичный концерт Jah Khalib с любимыми хитами, драйвом и уникальной атмосферой. Вечер, который объединяет глубокие тексты, музыку и зрелищность, обещает стать одним из самых ярких музыкальных событий марта.
Дата: 31 марта — 1 апреля 2026 Место: Barbican, London
Интерактивное «ужин-дебаты» от Беларусского Свободного Театра, в котором зрители обсуждают свободу, искусство и политику за одним столом с актёрами. Постановка о будущем, где личные права уступают контролю государства, основана на романе Альгерда Бахаревича и отражает современные политические реалии.
История отношений Марины Абрамович и Улая — один из редких случаев, когда личная биография художников стала не приложением к творчеству, а его главным медиумом. Их союз длился двенадцать лет и определил язык перформанса конца XX века: тело как материал, доверие как риск, близость как территория эксперимента. Это была не просто пара. Это была художественная система.
Встреча и рождение «третьего»
Абрамович и Улай познакомились в 1975 году в Амстердаме. Почти сразу они начали работать вместе и довольно быстро сформулировали правила совместной жизни и искусства. В их манифесте присутствовали постоянное движение, отказ от стабильного дома, готовность к непредсказуемому исходу и предельное испытание границ — физических и эмоциональных.
Marina Abramović and Ulay, Relation in Space (1976)
Они называли себя «двуглавым телом» и коллективным существом – «Другим». Чтобы разрушить индивидуальное эго, художники синхронизировали внешний вид, поведение, режим жизни. Постепенно различие между «я» и «ты» становилось художественной проблемой.
Работы дуэта сегодня считаются классикой перформанса. Среди ключевых:
Relation in Space – многократные столкновения тел, где мужское и женское должны были образовать новую, третью энергию.
Breathing In/Breathing Out – обмен дыханием до потери сознания, буквальное стирание границы между двумя организмами.
Rest Energy – натянутая тетива и стрела, направленная в сердце Абрамович: образ абсолютного доверия и одновременной угрозы.
Nightsea Crossing – многочасовое молчаливое сидение друг напротив друга, в котором неподвижность тела обнажала движение сознания.
Сегодня эти произведения читаются как исследования власти, зависимости, симметрии и уязвимости внутри пары. Но тогда они были еще и способом существования самих художников.
К середине 1980-х напряжение между ними стало нарастать. Позже Марина Абрамович говорила, что именно длительные исполнения Nightsea Crossing обозначили трещину: в одной из версий Улай не выдержал дистанции и покинул стол, оставив её перед пустым стулом.
Marina Abramović, Nightsea Crossing (1984)
Тем не менее их финальный жест должен был стать грандиозным.
The Lovers: расставание длиной в тысячи километров
Работа задумывалась как свадьба: влюбленные идут навстречу друг другу с разных концов Великой Китайской стены и встречаются в центре. Разрешения пришлось ждать годами, и к моменту, когда проект стал возможен, отношения уже были разрушены.
В итоге путь превратился в прощание. Три месяца дороги – ради последней встречи и окончательного разрыва.
Abramović and Ulay each walked over 1,500 miles towards one another. Courtesy of the Marina Abramović Archives
Этот перформанс закрепил их личную драму в истории искусства. Они расстались не просто как люди – как соавторы мифа.
После разрыва теплой дружбы не возникло. В 1999 году был подписан договор о распределении доходов от совместных работ. В 2015-м Улай обратился в суд, обвинив Абрамович в нарушении соглашения. Суд обязал её выплатить компенсацию. История идеального слияния завершилась языком контрактов.
Marina Abramović and Ulay, Rest Energy, 1980
The Artist Is Present: встреча, которую увидел весь мир
В 2010 году в Музей современного искусства Марина Абрамович ежедневно, на протяжении более чем семисот часов, молча сидела за столом, встречаясь взглядом с любым посетителем. Говорить и прикасаться было нельзя.
Одним из пришедших оказался Улай.
Она сначала смотрит вниз. Поднимает глаза. Узнавание. Пауза. Шок.
Marina and Ulay in the Citroën van, 1977–1978 | Source: theguardian.com
Позже художница вспоминала, что вся их общая жизнь пронеслась как мгновение. И тогда она нарушила собственное правило – протянула ему руки. Оба заплакали.
Этот эпизод мгновенно стал вирусным образом, вытеснив из массового сознания сложность их последующих конфликтов. Публика увидела не судебные решения, а возвращение утраченной близости.
Позднее примирение
Marina Abramóvic and Ulay in Australia. Floating, 1980. | Souce: artnet.com
В 2017 году они встретились на ретроспективе и, по словам художницы, оставили позади взаимные обиды, чтобы признать значение общего прошлого для истории перформанса.
Улай ушёл из жизни 2 марта 2020 года. В день его смерти Марина Абрамович написала, что он был выдающимся художником и человеком, и что его наследие останется навсегда.
Их отношения часто пересказывают как красивую легенду о любви. Но для истории искусства важнее другое: они превратили интимное в метод, а совместную жизнь – в художественный материал.
Без этого союза невозможно представить сегодняшнее понимание перформанса как пространства реального риска, реального времени и реальных чувств.
Экспозиция с выставки Fetish & The Erotic in Surrealism, 1880 – Today13 January—28 February 2026 London
Основой для данной статьи стала выставка «Раскрытые желания: фетиш и эротика в сюрреализме, с 1880 гг. до сегодняшнего дня»(на англ. Unveiled Desires: Fetish & The Erotic in Surrealism, 1880 – Today), которая проходит в в Richard Saltoun Gallery в Лондоне до 28 февраля. Она переосмысляет сюрреализм через практики женщин и квир-художниц. Объединяя живопись, рисунок, фотографию, скульптуру и текстиль, выставка исследует, как эротизм формирует идентичность, переосмысляет архетип женского тела и изображает сны и мифологию.
Возникший в Париже 1920-х годов, сюрреализм поместил сексуальное желание и бессознательное в центр своего направления. На протяжении большей части своей ранней истории женское тело в сюрреализме существовало как фетиш или фантазия в мужской проекции, а не для самоопределения женщины. Однако женщины и квир-художницы переосмысливали эротическое внутри этого движения не как зрелище, а как мощную форму саморепрезентации, критики и телесной свободы.
Переключая взгляд с пассивного на активный, художницы возвращают себе свободу над собственным телом, создают пространство для проявления инициативы и неповиновения. В представленных работах эротика больше не является подчиненной или декоративной — она трансгрессивна.
Желание становится инструментом разрушения — актом бунта против морального и эстетического контроля и способом переосмысления тела как чего-то одновременно интимного и политического. Здесь желание бывает тревожным, соблазнительным или отталкивающим и неизменно честным. Тела в этих работах лишены единого «правильного» образа, зачастую выглядят агрессивно и воинственно, при этом по-прежнему остаются привлекательными.
Marion Adnams, Emperor Moths / Thunder On The Left, 1963
В работе Марион Аднэмс Emporium March / Thunder On The Left (1963) женская грудь отрывается от тела и превращается в автономные, почти игривые формы, похожие на парящие сферы или эмблемы. Эти «осколки» телесности лишены привычной анатомической логики, они не подчиняются перспективе медицинского или эротического взгляда, а существуют как самодостаточные сущности. Аднэмс тем самым подрывает объективирующий режим видения: грудь — один из самых тривиально сексуализированных элементов женского тела — здесь уже не мишень желания, а знак внутренней силы и многозначности, который не сводится к функции кормления или соблазнения.
The Voice of Space, 1931 by Rene Magritte
Вдохновением для этой картины стала работа Рене Магритта The Voice of Space (1931). Также как Магритт деконструировал восприятие объектов, Аднэмс применяет этот прием к женскому телу и превращает грудь в геометрические формы.
Женщины-художницы не разрывали связи с движением, созданным мужчинами-сюрреалистами, а работали внутри этого языка, пытаясь утвердить собственный взгляд на репрезентацию тела. Так и Джейн Гравероль свои ранние работы плодотворно создавала в 1930-х и 1940-х годах вместе с зарождающейся бельгийской сюрреалистической группой, сформировавшейся вокруг Рене Магритта. Конечно, ее картины отличались от работ коллег-мужчин: женщины, которые на картинах художников-мужчин часто изображаются пассивными, мимолетными и случайными, в работах Гравероль занимают центральное место. Даже когда в 1960-х и 70-х годах Гравероль перешла к более фигуративному стилю, женщины оставались в центре ее видения и неизменно изображались сильными, гордыми и чувственными.
Экспозиция с выставки Fetish & The Erotic in Surrealism, 1880 – Today13 January—28 February 2026 London
На картине Le Songe du Printemps (The Dream of Spring, 1960) — эмоционально насыщенный образ женской обнаженной груди, и птица клюет ее сосок. Сложно отделить этот символ женской дерзости и автономности от соблазнительного и будоражащего контекста: любая обнаженная часть женского тела легко может быть сексуализирована. Но стирая черты лица, Гравероль как бы блокирует желание зрителя «прочитать» героиню и тем самым сопротивляется давлению завершенного, психологически объяснимого нарратива — чего именно хочет сама героиня, остается загадкой.
Traccia Table with Bird’s Feet by Meret Oppenheim
Мерет Оппенгейм открыто выступала против буржуазных представлений о женской роли и последовательно отстаивала свободу самовыражения. В объекте Traccia (Table with Bird’s Feet, 1973) продолжает эксплуатировать тему фетиша, существующую в традиции сюрреализма, но переносит ее в область повседневности. Стол с птичьими лапами — бытовой предмет интерьера — приобретает телесность.
Оппенгейм показывает, как женский опыт растворяется в объектном мире, а «домашний» предмет становится местом столкновения фантазии и контроля — фетишем желания и тревоги. Художница показала, как через самые обычные вещи можно говорить о бессознательном, страхах, желаниях; ее объекты работают как «камеры чудес» современности — кажущиеся простыми вещи превращаются в загадки. Ее практика предвосхитила важнейшие черты современного искусства: междисциплинарность, работу на стыке объектов, живописи, перформанса и дизайна.
Jo Spence, Libido Uprising, 1989
В совокупности представленные работы формируют многослойный рассказ о женском теле как о пространстве постоянных переговоров — между культурным ожиданием и прожитым опытом, между желанием и мифом, между фетишизацией и самоопределением. Сюрреализм в данном случае становится способом пересобрать те схемы, через которые культура представляет женское тело и эротическое желание.
Кураторская рамка выставки подчеркивает, что исторически женское тело в сюрреализме было именно фетишем мужского бессознательного.
Фетиш в работах сюрреалисток выражается динамическим отношением: между фрагментом и целым, между вещью и телом, между сакральным и эротическим, в котором инициатива принадлежит уже не только внешнему взгляду, но и самой изображенной фигуре.
Cathy de Monchaux, Secure, 1988 Cathy de Monchaux, Secure, 1988Экспозиция с выставки Fetish & The Erotic in Surrealism, 1880 – Today13 January—28 February 2026 London
