История отношений Марины Абрамович и Улая — один из редких случаев, когда личная биография художников стала не приложением к творчеству, а его главным медиумом. Их союз длился двенадцать лет и определил язык перформанса конца XX века: тело как материал, доверие как риск, близость как территория эксперимента. Это была не просто пара. Это была художественная система.
Встреча и рождение «третьего»
Абрамович и Улай познакомились в 1975 году в Амстердаме. Почти сразу они начали работать вместе и довольно быстро сформулировали правила совместной жизни и искусства. В их манифесте присутствовали постоянное движение, отказ от стабильного дома, готовность к непредсказуемому исходу и предельное испытание границ — физических и эмоциональных.
Marina Abramović and Ulay, Relation in Space (1976)
Они называли себя «двуглавым телом» и коллективным существом – «Другим». Чтобы разрушить индивидуальное эго, художники синхронизировали внешний вид, поведение, режим жизни. Постепенно различие между «я» и «ты» становилось художественной проблемой.
Работы дуэта сегодня считаются классикой перформанса. Среди ключевых:
Relation in Space – многократные столкновения тел, где мужское и женское должны были образовать новую, третью энергию.
Breathing In/Breathing Out – обмен дыханием до потери сознания, буквальное стирание границы между двумя организмами.
Rest Energy – натянутая тетива и стрела, направленная в сердце Абрамович: образ абсолютного доверия и одновременной угрозы.
Nightsea Crossing – многочасовое молчаливое сидение друг напротив друга, в котором неподвижность тела обнажала движение сознания.
Сегодня эти произведения читаются как исследования власти, зависимости, симметрии и уязвимости внутри пары. Но тогда они были еще и способом существования самих художников.
К середине 1980-х напряжение между ними стало нарастать. Позже Марина Абрамович говорила, что именно длительные исполнения Nightsea Crossing обозначили трещину: в одной из версий Улай не выдержал дистанции и покинул стол, оставив её перед пустым стулом.
Marina Abramović, Nightsea Crossing (1984)
Тем не менее их финальный жест должен был стать грандиозным.
The Lovers: расставание длиной в тысячи километров
Работа задумывалась как свадьба: влюбленные идут навстречу друг другу с разных концов Великой Китайской стены и встречаются в центре. Разрешения пришлось ждать годами, и к моменту, когда проект стал возможен, отношения уже были разрушены.
В итоге путь превратился в прощание. Три месяца дороги – ради последней встречи и окончательного разрыва.
Abramović and Ulay each walked over 1,500 miles towards one another. Courtesy of the Marina Abramović Archives
Этот перформанс закрепил их личную драму в истории искусства. Они расстались не просто как люди – как соавторы мифа.
После разрыва теплой дружбы не возникло. В 1999 году был подписан договор о распределении доходов от совместных работ. В 2015-м Улай обратился в суд, обвинив Абрамович в нарушении соглашения. Суд обязал её выплатить компенсацию. История идеального слияния завершилась языком контрактов.
Marina Abramović and Ulay, Rest Energy, 1980
The Artist Is Present: встреча, которую увидел весь мир
В 2010 году в Музей современного искусства Марина Абрамович ежедневно, на протяжении более чем семисот часов, молча сидела за столом, встречаясь взглядом с любым посетителем. Говорить и прикасаться было нельзя.
Одним из пришедших оказался Улай.
Она сначала смотрит вниз. Поднимает глаза. Узнавание. Пауза. Шок.
Marina and Ulay in the Citroën van, 1977–1978 | Source: theguardian.com
Позже художница вспоминала, что вся их общая жизнь пронеслась как мгновение. И тогда она нарушила собственное правило – протянула ему руки. Оба заплакали.
Этот эпизод мгновенно стал вирусным образом, вытеснив из массового сознания сложность их последующих конфликтов. Публика увидела не судебные решения, а возвращение утраченной близости.
Позднее примирение
Marina Abramóvic and Ulay in Australia. Floating, 1980. | Souce: artnet.com
В 2017 году они встретились на ретроспективе и, по словам художницы, оставили позади взаимные обиды, чтобы признать значение общего прошлого для истории перформанса.
Улай ушёл из жизни 2 марта 2020 года. В день его смерти Марина Абрамович написала, что он был выдающимся художником и человеком, и что его наследие останется навсегда.
Их отношения часто пересказывают как красивую легенду о любви. Но для истории искусства важнее другое: они превратили интимное в метод, а совместную жизнь – в художественный материал.
Без этого союза невозможно представить сегодняшнее понимание перформанса как пространства реального риска, реального времени и реальных чувств.
Экспозиция с выставки Fetish & The Erotic in Surrealism, 1880 – Today13 January—28 February 2026 London
Основой для данной статьи стала выставка «Раскрытые желания: фетиш и эротика в сюрреализме, с 1880 гг. до сегодняшнего дня»(на англ. Unveiled Desires: Fetish & The Erotic in Surrealism, 1880 – Today), которая проходит в в Richard Saltoun Gallery в Лондоне до 28 февраля. Она переосмысляет сюрреализм через практики женщин и квир-художниц. Объединяя живопись, рисунок, фотографию, скульптуру и текстиль, выставка исследует, как эротизм формирует идентичность, переосмысляет архетип женского тела и изображает сны и мифологию.
Возникший в Париже 1920-х годов, сюрреализм поместил сексуальное желание и бессознательное в центр своего направления. На протяжении большей части своей ранней истории женское тело в сюрреализме существовало как фетиш или фантазия в мужской проекции, а не для самоопределения женщины. Однако женщины и квир-художницы переосмысливали эротическое внутри этого движения не как зрелище, а как мощную форму саморепрезентации, критики и телесной свободы.
Переключая взгляд с пассивного на активный, художницы возвращают себе свободу над собственным телом, создают пространство для проявления инициативы и неповиновения. В представленных работах эротика больше не является подчиненной или декоративной — она трансгрессивна.
Желание становится инструментом разрушения — актом бунта против морального и эстетического контроля и способом переосмысления тела как чего-то одновременно интимного и политического. Здесь желание бывает тревожным, соблазнительным или отталкивающим и неизменно честным. Тела в этих работах лишены единого «правильного» образа, зачастую выглядят агрессивно и воинственно, при этом по-прежнему остаются привлекательными.
Marion Adnams, Emperor Moths / Thunder On The Left, 1963
В работе Марион Аднэмс Emporium March / Thunder On The Left (1963) женская грудь отрывается от тела и превращается в автономные, почти игривые формы, похожие на парящие сферы или эмблемы. Эти «осколки» телесности лишены привычной анатомической логики, они не подчиняются перспективе медицинского или эротического взгляда, а существуют как самодостаточные сущности. Аднэмс тем самым подрывает объективирующий режим видения: грудь — один из самых тривиально сексуализированных элементов женского тела — здесь уже не мишень желания, а знак внутренней силы и многозначности, который не сводится к функции кормления или соблазнения.
The Voice of Space, 1931 by Rene Magritte
Вдохновением для этой картины стала работа Рене Магритта The Voice of Space (1931). Также как Магритт деконструировал восприятие объектов, Аднэмс применяет этот прием к женскому телу и превращает грудь в геометрические формы.
Женщины-художницы не разрывали связи с движением, созданным мужчинами-сюрреалистами, а работали внутри этого языка, пытаясь утвердить собственный взгляд на репрезентацию тела. Так и Джейн Гравероль свои ранние работы плодотворно создавала в 1930-х и 1940-х годах вместе с зарождающейся бельгийской сюрреалистической группой, сформировавшейся вокруг Рене Магритта. Конечно, ее картины отличались от работ коллег-мужчин: женщины, которые на картинах художников-мужчин часто изображаются пассивными, мимолетными и случайными, в работах Гравероль занимают центральное место. Даже когда в 1960-х и 70-х годах Гравероль перешла к более фигуративному стилю, женщины оставались в центре ее видения и неизменно изображались сильными, гордыми и чувственными.
Экспозиция с выставки Fetish & The Erotic in Surrealism, 1880 – Today13 January—28 February 2026 London
На картине Le Songe du Printemps (The Dream of Spring, 1960) — эмоционально насыщенный образ женской обнаженной груди, и птица клюет ее сосок. Сложно отделить этот символ женской дерзости и автономности от соблазнительного и будоражащего контекста: любая обнаженная часть женского тела легко может быть сексуализирована. Но стирая черты лица, Гравероль как бы блокирует желание зрителя «прочитать» героиню и тем самым сопротивляется давлению завершенного, психологически объяснимого нарратива — чего именно хочет сама героиня, остается загадкой.
Traccia Table with Bird’s Feet by Meret Oppenheim
Мерет Оппенгейм открыто выступала против буржуазных представлений о женской роли и последовательно отстаивала свободу самовыражения. В объекте Traccia (Table with Bird’s Feet, 1973) продолжает эксплуатировать тему фетиша, существующую в традиции сюрреализма, но переносит ее в область повседневности. Стол с птичьими лапами — бытовой предмет интерьера — приобретает телесность.
Оппенгейм показывает, как женский опыт растворяется в объектном мире, а «домашний» предмет становится местом столкновения фантазии и контроля — фетишем желания и тревоги. Художница показала, как через самые обычные вещи можно говорить о бессознательном, страхах, желаниях; ее объекты работают как «камеры чудес» современности — кажущиеся простыми вещи превращаются в загадки. Ее практика предвосхитила важнейшие черты современного искусства: междисциплинарность, работу на стыке объектов, живописи, перформанса и дизайна.
Jo Spence, Libido Uprising, 1989
В совокупности представленные работы формируют многослойный рассказ о женском теле как о пространстве постоянных переговоров — между культурным ожиданием и прожитым опытом, между желанием и мифом, между фетишизацией и самоопределением. Сюрреализм в данном случае становится способом пересобрать те схемы, через которые культура представляет женское тело и эротическое желание.
Кураторская рамка выставки подчеркивает, что исторически женское тело в сюрреализме было именно фетишем мужского бессознательного.
Фетиш в работах сюрреалисток выражается динамическим отношением: между фрагментом и целым, между вещью и телом, между сакральным и эротическим, в котором инициатива принадлежит уже не только внешнему взгляду, но и самой изображенной фигуре.
Cathy de Monchaux, Secure, 1988 Cathy de Monchaux, Secure, 1988Экспозиция с выставки Fetish & The Erotic in Surrealism, 1880 – Today13 January—28 February 2026 London
2026 год обещает быть насыщенным для музеев: масштабные ретроспективы признанных мастеров, ключевые биеннале и новые имена современного искусства. В этом обзоре — 11 выставок от Венеции до Нью-Йорка, которые стоит увидеть, чтобы понять, чем живёт мировое искусство сегодня.
Творчество Трейси Эмин на протяжении десятилетий остаётся радикально автобиографичным. С момента её появления в кругу Young British Artists в 1990-е годы художница последовательно стирает границу между публичным и интимным. Знаковая работа My Bed (1998) превратила личный кризис в музейный объект, а Everyone I Have Ever Slept With 1963–1995 сделала уязвимость художественным методом.
В Tate Modern открывается самая масштабная ретроспектива Эмин — более 90 работ, охватывающих живопись, видео, текстиль, неон, скульптуру и инсталляцию. Проект создан в тесном сотрудничестве с художницей и выстраивает её практику как визуальную биографию: от Маргейта и травматического опыта до онкологического диагноза, хирургии и жизни с инвалидностью.
Первая в истории США международная выставка заимствованных произведений Рафаэля объединит более 200 работ мастера – от рисунков до живописи и декоративного искусства. Проект создавался семь лет и собрал произведения из музеев и частных коллекций со всего мира.
Экспозиция прослеживает путь Рафаэля от флорентийского периода до службы при папском дворе в Риме, сочетая хронологию с тематическими блоками, посвящёнными интеллектуальному и научному контексту эпохи Возрождения. Одним из ключевых моментов станет воссоединение Мадонны Альба с её подготовительными рисунками, а также показ знаменитого портрета Бальдассаре Кастильоне — одного из величайших образцов Высокого Возрождения.
Марсель Дюшан
MoMA, Нью-Йорк | 12 апреля – 22 августа (далее – Филадельфия, Париж)
Marcel Duchamp, LHOOQ, 1919. Courtesy of Museum of Modern Art, New York.
Первая за полвека североамериканская ретроспектива Марселя Дюшана подтверждает его ключевую роль в переосмыслении самого понятия искусства. От Обнажённой, спускающейся по лестнице до Большого стекла и «реди-мейдов», экспозиция охватывает шесть десятилетий его работы.
Особое внимание уделено теме оригинала и копии — важнейшему вопросу, который Дюшан поставил задолго до эпохи цифрового воспроизводства. Фонтан, L.H.O.O.Q. и Box in a Valise вновь звучат как радикальные высказывания о природе авторства.
Деррик Адамс. View Master
Институт современного искусства в Бостоне (ICA Boston) | 16 апреля – 7 сентября
Derrick Adams, FabricationStation 4, 2016. Courtesy the artist and Gagosian.
Первая музейная ретроспектива Деррика Адамса показывает 20 лет его многожанровой практики — от живописи и коллажа до перформанса и видео. Его искусство посвящено повседневности чернокожего американского опыта, радости, отдыху и заботе о себе, но при этом остаётся политически точным.
Выставка, названная в честь культовой игрушки, переработанной афроамериканским дизайнером Чарльзом Харрисоном, превращает музейное пространство в яркую, иммерсивную среду.
Первая институциональная персональная выставка художницы в Великобритании закрепляет её статус одной из ключевых фигур современной живописи. Абстрактные полотна, насыщенные ботаническими мотивами, текстами и декоративными элементами, формируют пространство, где живопись становится ритуалом исцеления и телесной памяти.
Manosphere: Masculinity Now
Stedelijk Museum, Амстердам | 18 апреля – 2 августа
Lucy McKenzie, lf It Moves Kiss It, 2002. Photo by Gert Jan van Rooij. Courtesy of Stedelijk Museum
Групповая выставка исследует кризис маскулинности как культурный и визуальный феномен. Через работы художников разных поколений маскулинность предстает не только как система власти, но и как уязвимый, противоречивый и телесный опыт.
Марина Абрамович. Transforming Energy
Gallerie dell’Accademia, Венеция | 6 мая – 19 октября
Первая персональная выставка ныне живущей художницы в Галерее Академии совпадает с Венецианской биеннале и 80-летием Абрамович. Классическая живопись вступает в диалог с перформансами и «переходными объектами», а Pietà Абрамович сопоставляется с последней работой Тициана.
Guggenheim Pop
Гуггенхайм, Нью-Йорк | 5 июня – 10 января 2027
Josh Kline, Artist Fare, 2024. Lisson Gallery, Inquire about availability
Выставка задаётся вопросом: что значит поп-арт сегодня? Исторические работы Уорхола, Олденбурга и Хэмилтона соседствуют с произведениями современных художников, работающих с темами потребления, технологий и искусственного интеллекта.
Монументальная ретроспектива одного из самых влиятельных скульпторов современности превращает галерею и террасы Саутбэнка в пространство иллюзий, пустот и телесной метафизики.
Марико Мори
Mori Art Museum, Токио | 31 октября – 28 марта 2027
Mariko Mori, Esoteric Cosmos: Pure Land 1996-1998. Courtesy of Mori Museum
Первая выставка художницы в Японии за более чем 20 лет объединяет искусство, науку и духовные практики, предлагая зрителю иммерсивное размышление о будущем человечества и экологии.
Софи Калле
Hamburger Bahnhof, Берлин | 13 ноября – 2 мая 2027
Юбилей музея отмечен персональной выставкой Софи Калле — художницы, для которой личная история всегда становится формой исследования памяти, пространства и наблюдения. Новый проект вступает в диалог с архитектурой бывшего вокзала и историей Берлина.
Мы поговорили с художницей и кураторкой Алиной Лутаевой, живущей и работающей в Париже, о том, как переезд во Францию по визе Passeport Talent меняет оптику и художественный язык. В интервью — Париж как материал, текст между языками, участие в параллельной программе 60-й Венецианской биеннале и опыт помощи другим художникам с релокацией.
Ваш путь включает институции и сцены Пензы, Москвы, Санкт-Петербурга, Венеции, Парижа и Ниццы. В какой момент вы почувствовали, что ваше художественное высказывание стало считываться вне локального контекста, и насколько для вас сегодня вообще важно понятие «национальной сцены»?
Все эти города — это естественная карта моих перемещений. Я жила в Петербурге почти 10 лет, жила несколько лет в Москве. А первые выставки начала делать еще в Пензе, где я родилась, училась классической живописи и где познакомилась со своим мужем.
Мне никогда не хотелось быть локальным художником. Но при этом я никогда и не скрывала, что я из России. Я делала мерч «русская художница»на шарфе. Но справедливости ради еще я делала скотч с принтом «счастливой эмиграции», чтобы упаковывать коробки.
Affiches by Alina Lutaeva
Сложно сказать, что вообще такое национальная сцена. Я каждый раз радуюсь, когда вижу в музеях в Париже Малевича и Кандинского. И даже специально с друзьями ездила в Реймс ради витражей Шагала.
К какой стране принадлежит художник, к той, где родился, или к той, где им стал? У меня на этот вопрос пока нет ответа.
Nikita Lukyanov, «self-portrait», Baby Alone in Babylone, Floréal Belleville Gallery
В работе «Афиши. Звезда.» вы буквально работаете с парижской городской тканью: слоями афиш, памятью улицы, случайностью. Можно ли сказать, что Париж стал для вас не просто местом жизни, а полноценным материалом художественного мышления?
Да, безусловно. Я люблю Париж в его повседневности и разнообразии, не только «открыточные» места. Здесь очень много слоев и контекста, складывающихся из истории, эмигрантов, бесконечных премьер и открытий, соцжилья, недель моды, этнических магазинов, оборванных афиш в метро. Он очень насыщенный, и совсем не законсервированный, как по мне. И именно это в нем привлекает и дает почву для переосмысления себя, для новых идей и рефлексий.
Yanis Proshkinas, «Side effect: you may forget how to swallow», Baby Alone in Babylone, Floréal Belleville Gallery
Зеркало и папье-маше – одни из ключевых материалов вашей практики: зритель видит себя в работе и одновременно сталкивается с ее уязвимостью. Это для вас скорее приглашение к соучастию или способ проговорить нестабильность идентичности?
Все мои работы построены так или иначе на диалоге со зрителем. Скорее это приглашение к игре, все эти текстовые аллюзии, намеки, двусмысленность, заключенные в наивности и хрупкости. Но конечно это много говорит и о мне самой. Я часто сомневаюсь, волнуюсь, и чувствую себя то зеркалом, то хрупким стеклом. Папье-маше мне нравится своей несерьезностью, это такая детская техника, из которой тем не менее можно сделать масштабные арт объекты.
Вы часто используете текст и символы в работах. Как меняется роль текста в ваших работах в контексте жизни и работы между языками: русским и французским/ английском?
Мне именно поэтому и нравится работать с текстом, что я сама часто задаюсь этим вопросом и из этого иногда появляется что-то интересное. Например, одной из первых серий после переезда я сделала абстрактные разноцветные объекты с фразами из Дуолинго (англ. Duolingo — бесплатная платформа для изучения языков). Меня смешило и удивляло, какие экзистенциальные фразы мне попадаются в первые месяцы эмиграции. Например«Я больше не знаю где я», «Я не могу описать свои чувства». Я не могу так свободно распоряжаться другими языками, как родным, но именно в этом я и нахожу свои приколы. Это часть моей истории. Но бывают и факапы конечно. Когда я делаю какую-нибудь глупую орфографическую ошибку, и только после съемки работы замечаю это, потом переделываю. А символы тем и хороши, что переводить их зачастую не нужно.
Mechanical Sentiments. Фото из резиденции в Венеции в рамках программы 60-й Венецианской биеннале.
Проект Mechanical Sentiments, представленный в параллельной программе 60-й Венецианской биеннале, стал важной вехой. Чем для вас принципиально отличается участие в параллельной программе от национальных павильонов – с точки зрения свободы художественного высказывания и ответственности художника?
Мне очень нравится Биеннале с точки зрения зрителя. И как разные страны подходят к созданию своих павильонов. Иногда это настолько смелые решения, что это удивляет и восхищает – такое высказывание от страны. А иногда это превращается в краеведческий музей.
Было бы лукавством сказать, что я не хотела бы работать в национальном павильоне, что означает быть в официальной программе. Работа в параллельных дает возможность почувствовать себя частью глобального процесса, с главной темой и ее ответвлениями. Такое «пусть цветут все цветы». Весь город становится площадкой спрятанных в переулках павильонов, больших и маленьких выставок. Это весело, участвовать в этом, искать адреса, заблудиться и увидеть что-то неожиданное. А в данном случае – показать.
В Париже вы не только активно выставляетесь, но и курируете коллективные проекты, например, C’est pas moi, Le Goût et l’Arôme, NULLE PART. Как кураторский опыт влияет на вашу собственную художественную практику? Меняется ли при этом способ, которым вы смотрите на свои работы?
Мне очень нравится работать с другими художниками, потому что так я могу работать с новыми медиумами. В своей личной практике я тоже люблю экспериментировать. Но здесь я получаю больше свободы. И с одной стороны сама выбираю с чем работать, а с другой это всегда так интересно, смотреть вглубь чужих художественных практик, со своей логикой и темами.
Выставка C’est pas moi. Куратор: Алина Лутаева. Фото: архив проекта.
Мне вот в детстве нравилось разбирать мамины шкатулки. И в разных настроениях выбирать разные айтемы (от англ. item – термин, который означает любой предмет, вещь). На кураторских проектах я выставляла видео-арт, много работала с фотопроектами, с перформансом, скульпутрой, напечатанной на 3D-принтере. То есть с тем, что мне несвойственно. И сама экспериментировала со своими работами, смыслами, дизайном каталогов и режиссурой пространства. Для меня важно не только собрать цельное высказывание, но и сохранить в этом интерес для себя и пространство для поиска и открытий.
Ваши работы часто выглядят яркими, почти сказочными, но за этим стоит разговор о мимолетности и трансформации. Почему для вас важно сохранять эту визуальную наивность?
Мой художественный язык сложился очень естественно, просто из моего взгляда на мир вокруг. Я и в жизни люблю шутить, смеяться, наряжаться, мечтать, создавать праздники для близких. И не многие знают насколько я могу быть отрезвляюще реалистичной и местами даже мрачной. Мне кажется, говорить про большие вечные темы прямо – это пошло.
К тому же я более 10 лет работала иллюстратором, тоже преимущественно используя работу с текстом и кавайностью. За которыми зачастую прятались отсылки и двойное дно. Для искусства же необходимо пространство для интерпретаций. А визуальная наивность, за которой стоят более глубокие размышления, не дает испугаться и закрыться при первом взгляде, постепенно погружая в контекст.
В 2022 году вы получили визу Passeport Talent во Франции, оформляя всё самостоятельно, без юристов. Как этот опыт: от сбора документов до первого года жизни в другой стране повлиял на ваше ощущение себя как художницы внутри новой институциональной системы?
Это был, конечно, переломный момент, и я до сих пор его ощущаю. С одной стороны сбор доказательств своей профессиональной известности придал этому субъектности. Я даже шутила, что это штамп от синдрома самозванца. Ведь у меня в загранпаспорте стоит виза с отметкой «артист». С другой стороны, конечно, чувствуешь себя временами потеряно. Опыт в России остается с тобой, но при этом здесь эти заслуги мало что значат. Но зато в России ты теперь «художница из Парижа». Конечно, это все большой прикол, с которым еще стоит разобраться.
И что, по-вашему, художники чаще всего недооценивают, задумываясь о Passeport Talent или о переезде во Францию?
Главное сейчас для этой программы – это тесная профессиональная связь с Францией. Я начала позиционировать себя современным художником с 2017 года, и тогда же я приняла участие в коллективной выставке в Париже. Сейчас консулы очень смотрят на то, что вы хотите не просто жить в какой-то абстрактной Европе, а что это сознательный выбор приехать именно в эту страну и строить свою карьеру именно во Франции. Очень советую сразу сохранять себе все публикации со своим именем. Потому что потом они теряются, проекты закрываются, а для медиа портфолио они очень важны. А еще часто люди креативных профессий работают в черную, без документов и договоров. А для бюрократической системы это очень важно – и подтверждение оплат, и вашей профессии, где прописано что вы делаете, когда и с кем.
Mechanical Sentiments. Фото из резиденции в Венеции в рамках программы 60-й Венецианской биеннале.
Сейчас вы работаете и выставляетесь во Франции. Готовите ли вы новые проекты или выставки на ближайшее будущее – и рассматриваете ли в перспективе возможность жить и работать в другом городе или стране, помимо Франции?
Я хочу развивать и свою персональную и кураторскую практики. Пока это проще и понятнее всего работает в формате самоорганизации. Но я ищу и другие пути. Бесконечно подаваться на опен колы иногда дает классный результат, но чаще фрустрирует. Зато оглядываясь далеко назад, иногда я удивляюсь как я была такой смелой, и попадала туда, куда по идее не должна была, с моим опытом. Хочется сохранить в себе эту энергию и даже какую-то юношескую отбитость стучать во все двери. Пока мне очень интересно жить в Париже. Но я понимаю, что более серьезно относилась к эмиграции до переезда. Мир такой большой, интересный и очень разный. Я хочу расширить географию художественного присутствия. А в плане жизни пока далеко не загадываю.
Выставка Le Goût et l’Arôme. Куратор: Алина Лутаева. Фото: архив проекта.Выставка C’est pas moi. Куратор: Алина Лутаева. Фото: архив проекта.Выставка Nulle part. Куратор: Алина Лутаева. Фото: архив проекта.
Имя Пабло Пикассо занимает особое место в истории искусства XX века. Он не только радикально изменил возможности изобразительного языка, но и оказался в центре скандалов, рекордов и неожиданных открытий. За почти семьдесят лет работы художник создавал спорное, но фундаментальное наследие, которое продолжает влиять на современное искусство.
Ниже – ключевые факты, которые показывают художника не как миф, а как живую, противоречивую и продуктивную фигуру мировой культуры.
№1. 20 тысяч долларов за салфетку
Эскиз Пикассо на салфетке (1945)
Как-то раз Пабло Пикассо сидел в испанском кафе и рисовал на салфетке. Закончив кофе, он собирался выбросить её, как к нему подошла женщина и предложила купить рисунок. Художник ответил: «Конечно, 20 тысяч долларов». Женщина возмутилась, что работа заняла всего пару минут, на что художник ответил: «Нет, мадам, я потратил 60 лет».Позже рисунок с салфетки Пикассо воплотил на холсте, превратив мгновение вдохновения в полноценное произведение искусства.
№2. Пропавшая картина у пожилой консьержки
Фото: pablo-ruiz-picasso.ru
Осенью 2025 года картина Пабло Пикассо «Натюрморт с гитарой» пропала по пути на выставку в Гранаде. Национальная полиция Испании начала расследование исчезновения полотна, застрахованного на 600 тысяч евро. По предварительным данным, произведение могло исчезнуть во время транспортировки из Мадрида в Гранаду для выставки «Натюрморт. Вечность инертного». Выставка открылась в запланированные сроки, но без работы Пикассо.
Картина была найдена спустя более двух недель у пожилой консьержки в Мадриде, которая по ошибке приняла посылку за обычную доставку и забрала к себе, полагая, что за ней придут. Полиция официально сообщила о находке 24 октября 2025 года. Следствие установило, что вина консьержки отсутствует, так как произошла простая случайность. Произведение Пикассо, созданное в 1919 году, оценивается в 600 тысяч евро.
№3. Скрытый портрет неизвестной женщины
Фото: The Courtauld Institute of Art
В 2025 году искусствоведы из The Courtauld Institute of Art обнаружили, что под слоем краски на картине Пикассо «Портрет Матеу Фернандеса де Сото» скрывается портрет неизвестной женщины. С помощью инфракрасной и рентгеновской техники стало видно, что художник изобразил поверх неё своего друга, скульптора Матеу Фернандеса де Сото. Это событие произошло около 1901 года в Париже.
Художник перерабатывал этот холст три или четыре раза. Эксперты отмечают, что он делал это не только из-за экономии материалов, но и потому, что ему нравился процесс превращения одного изображения в другое.
Фото: The Courtauld Institute of Art
№4. Картина против войны
«Герника» – одно из самых известных произведений Пабло Пикассо и символ антивоенного искусства XX века. Картина была создана в 1937 году по заказу испанского правительства для павильона на Всемирной выставке в Париже. Причиной её создания стала бомбардировка баскского города Герника немецкой авиацией (легион «Кондор») во время Гражданской войны в Испании, в результате которой сотни мирных жителей погибли.
Пабло Пикассо «Герника», 1937 год
Картина стала универсальным символом страдания и протеста против жестокости. По легенде, во время Второй мировой войны немецкий офицер, увидев «Гернику» в мастерской художника, спросил:– «Это вы сделали?» А Пикассо ответил: – «Нет, вы…«.
Пикассо не разрешал возвращение «Герники» в Испанию до падения режима Франко, и лишь после установления демократии полотно было передано в Испанию в 1981 году.
№5. Картина Пикассо в женском туалете
Фото: страница Кирши Кечеле в соцсетях
В 2024 году в Тасманском музее Австралии картины Пабло Пикассо были перенесены в женский туалет после судебного решения, обязывающего пускать мужчин на выставку, изначально предназначавшуюся только для женщин. Экспозиция под названием Ladies Lounge работала с 2020 года и была стилизована под старые австралийские пабы, куда до 1965 года не пускали женщин. Куратор музея Кирши Кечеле вдохновилась опытом своей прабабушки, которая устраивала особые светские вечеринки, и использовала законную лазейку, позволяющую ограничивать доступ к определённым помещениям, если они считаются школой или церковью.
Во время судебного разбирательства Кечеле отметила, что перевес картин является частью перформанса, позволяющего мужчинам ощутить на себе дискриминацию, с которой сталкивались женщины в XX веке. По её словам, этот туалет «величайший в мире», и мужчинам не разрешат его увидеть.
№6. Картина под ударом протеста
Фото: @renascencavmais
13 октября 2023 года в Музее современного искусства MAC/CCB в Лиссабоне экоактивисты из движения Climáximo облили красной краской картину Пабло Пикассо«Женщина в кресле (метаморфоза)» (1929), протестуя против климатической политики правительств и корпораций; полотно не пострадало, так как находилось под защитным стеклом, после акции участники приклеили руки к стене и были задержаны полицией, заявив, что «на лишённой жизни планете не может быть искусства».
№7. Самые дорогие произведения искусства
Пабло Пикассо. «Женщина с часами» (1932).
Пабло Пикассо по праву считается одним из самых коммерчески успешных художников в истории искусства. По разным оценкам, он создал около 22 тысяч произведений, а его работы стабильно входят в число самых дорогих на мировых аукционах. Одним из ключевых рекордов стала картина «Женщина с часами» (1932), проданная в 2023 году на аукционе Sotheby’s за 139,3 миллиона долларов, что сделало её второй по стоимости работой художника, когда-либо проданной с торгов.
На полотне изображена Мария-Тереза Вальтер — французская модель и возлюбленная Пикассо, с которой связан один из самых плодотворных и визуально узнаваемых периодов его творчества. Искусствоведы нередко называют её «золотой музой» художника, а начало 1930-х годов — вершиной его карьеры. Марии-Терезе было 17 лет, когда она познакомилась с 45-летним Пикассо; их роман долгое время оставался тайным, поскольку художник был женат на балерине Ольге Хохловой.
Пабло Пикассо. Алжирские женщины (Версия О), 1955 г.
При этом абсолютный аукционный рекорд Пикассо по-прежнему принадлежит картине из серии Les Femmes d’Alger («Алжирские женщины»), версия «O», проданной в 2015 году на аукционе Christie’s в Нью-Йорке за 179,3 миллиона долларов.
Во всём мире растёт рынок антидепрессантов: В 2025 году он оценивался в 17,9 млрд $, а к 2026 году прогнозируется рост до 18,9 млрд $ при среднегодовом темпе 3,3–4,6 %. В Англии количество назначений антидепрессантов увеличилось на 3,94 %. Во Франции более 3,5 %населения принимают селективные антидепрессанты (SSRI), которые помогают справляться с тревожностью и депрессивными состояниями. Фармацевтический рынок Казахстана вырос на 20 %, а в России только за первые десять месяцев 2025 года продажи антидепрессантов увеличились на 36 %.
Мало кто знает, что искусство помогает снижает стресс: всего 6 минут чтения в день уменьшают уровень стресса на 68 %, посещение музея с оригинальными картинами снижает кортизол на 22 %, а прослушивание классической музыки стабилизирует давление и сердечный ритм.
Чтение против стресса: 6 минут в день, и вы спокойнее
Идея о том, что книга способна «успокаивать», долгое время воспринималась как метафора. Однако эксперимент, проведённый в 2009 году в Университете Сассекса под руководством когнитивного нейропсихолога Дэвида Льюиса, придал этому утверждению точное научное измерение. В ходе исследования группу добровольцев сначала вводили в состояние повышенного стресса, после чего предлагали различные способы релаксации: чтение, прослушивание музыки, чаепитие и прогулку. Показатели стресса измерялись объективно – через сердечный ритм и мышечное напряжение.
Результат оказался показательным: всего шесть минут чтения снижали уровень стресса в среднем на 68%. Это означает, что даже минимальная ежедневная практика – 6 минут чтения в день – приводит к заметному снижению физиологических маркеров стресса: замедляется сердечный ритм и снижается мышечное напряжение. Для сравнения, прослушивание музыки давало снижение на 61%, чашка чая – на 54%, прогулка – на 42%. Чтение оказалось самым эффективным методом, причём независимо от жанра текста.
С точки зрения нейрофизиологии этот эффект объясняется высокой концентрацией внимания, необходимой для чтения. Мозг переключается с режима тревожного реагирования на состояние когнитивного погружения: снижается активность амигдалы – центра страха, а зоны, отвечающие за рациональное мышление и воображение, берут на себя доминирующую роль. Дэвид Льюис подчёркивал, что чтение – это не просто отвлечение, а активное вовлечение воображения, вводящее человека в изменённое состояние сознания, близкое к медитативному.
Музей как зона релаксации: как оригинальные картины снижают стресс
Если чтение традиционно ассоциируется с уединением, то музей долгое время воспринимался как интеллектуально нагруженное пространство. Тем не менее исследования последних лет показывают, что контакт с произведениями искусства обладает выраженным соматическим эффектом.
Исследование King’s College Londonпоказало, что просмотр оригинальных произведений искусства снижает уровень кортизола на 22 %, воспалительных маркёров IL‑6 и TNF‑α — на 30 %, а температура кожи — на 0,74 °C. При этом репродукции давали лишь 8 % снижение кортизола и почти не влияли на другие показатели.
Этот факт позволяет говорить о феномене «ауры подлинника» не только в философском, но и в биологическом смысле. Организм реагирует на оригинальное произведение искусства комплексно: помимо снижения кортизола, у участников исследования отмечалось уменьшение маркеров воспалительных процессов, напрямую связанных с хроническим стрессом.
С точки зрения истории искусства музей здесь выступает не как хранилище знаний, а как пространство замедления. Созерцание оригинала требует времени, внимания и телесного присутствия – факторов, которые в цифровой культуре оказываются дефицитными. Именно это возвращение к «медленному взгляду» и запускает механизм физиологического расслабления.
Классическая музыка для сердца и нервов: от давления до тревоги
Классическая музыка оказывает измеримый физиологический эффект. Исследование Oxford University показало, что 25 минут прослушивания Моцарта или Штрауса снижали кровяное давление по сравнению с тишиной. Музыка без слов, с мягкими гармониями и повторяющимися фрагментами уменьшает субъективную боль у людей с хроническими заболеваниями и помогает пациентам после операций, стимулируя центры вознаграждения мозга.
Кроме того, классическая музыка снижает уровень кортизола, облегчает тревожность у беременных женщин и пациентов до и после хирургических процедур. Прослушивание за 45 минут до сна с темпом около 60 ударов в минуту улучшает качество сна. Таким образом, музыка работает не только как эстетическое удовольствие, но и как проверенный физиологический ресурс для снижения стресса и стабилизации организма.
Искусство не является терапией и не заменяет медицинскую помощь. Но всё более очевидно, что без культуры современный человек остаётся без одного из доступных способов справляться со стрессом.
