The Two Roberts, Photographer Felix Man, Getty Images
До реформ 1967 года мужские однополые связи в Англии и Уэльсе оставались криминализированы, а это означало постоянный риск ареста, шантажа и публичного позора. Мужчину могли привлечь к ответственности за «непристойные действия» или «содомию», и достаточно было письма, доноса, полицейской провокации. Однако несмотря на это формировались художественные круги, где связи между мужчинами — эмоциональные, сексуальные, творческие — становились мощным двигателем искусства.
Здесь возникает история «двух Робертов» и поколения, в которое позднее войдут Джон Уилсон Маккракен, Джон Минтон и Люсьен Фрейд — удивительным образом объединённые на разных текущих выставках Лондона и недалеко от него.
Два Роберта: маскарад и война
Роберт Колкухоун и Роберт Макбрайд, оба из рабочих семей Эйршира, встречаются в 1933 году на подготовительных курсах Глазговской школы искусств — и практически сразу становятся парой. Их связь очень рано признаётся окружающими: эпизод 1938 года, когда, после победы Колкухуна в конкурсе на стипендию для поездок, директор школы «пробивает» вторую награду для Макбрайда, — почти официальное признание того, что они идут «одним организмом».
Колкухон сильнее тянется к человеческой фигуре: его работы — это тела, сжатые, театральные, часто искажённые, как персонажи маскарада или кошмара. Макбрайд больше работает с натюрмортом, но и в его вещах чувствуется театральность: предметы как актёры на сцене.
Война разделяет их физически, но одновременно закрепляет их зависимость друг от друга. Макбрайд, освобождённый от армии из‑за туберкулёза, использует свои связи в лондонской гей‑сцене — особенно с миллионером‑патроном Питером Уотсоном (журнал Horizon), — чтобы в 1941‑м вернуть Колкухуна из армии. Без этой «опасной связи» — личной и социальной — их карьера могла бы закончиться до начала.
К началу 1950‑х годов «два Роберта» — часть легендарной компании в Colony Room в Сохо: это маленькое, полутёмное заведение становится одним из центров послевоенной богемы, где регулярно появляются Люсьен Фрейд, Фрэнсис Бэкон, позже — Джон Минтон и другие; здесь пьют, спорят, заводят романы, заключают негласные союзы.
Колони – пространство двойного статуса: с одной стороны, это социальная защита — «своё» место в центре города, где гомосексуальные отношения скорее подразумеваются, чем осуждаются; с другой — место самоуничтожения: алкоголь, конфликты, зависть и конкуренция, которые во многом способствуют стремительному падению карьеры двух Робертов в 1950‑е, когда меняется вкус, умирает их галерист, а они «не умеют» играть в институциональные игры.
Выставку про союз двух Робертов можно увидеть в Charleston (Southover Rd, Lewes BN7 1AB, Великобритания) до 12 апреля 2026 года.
Джон Уилсон Маккракен: следующее поколение в той же сети
Примерно на рубеже 1950‑х в эту же среду входит Джон Уилсон Маккракен, родившийся в Белфасте и выросший в Бирмингеме. Он демонстрирует художественный талант с юности. В 1956 году поступает в Slade School of Fine Art в Лондоне — одну из главных кузниц британского искусства. Одним из его преподавателей там был Люсьен Фрейд, приглашённый в качестве visiting tutor.
John Wilson McCracken, Self-portrait, 1966, oil on board
Очень скоро Маккракен становится завсегдатаем Colony Room: он попадает в тот же «эпицентр» современного британского искусства, где пересекаются Фрейд, Бэкон, Фрэнк Ауэрбах и другие; для молодого художника это не просто тусовка, а структура поддержки.
Ближе к концу второго года обучения у Маккракена произошёл тяжёлый нервный срыв. Его госпитализировали и диагностировали шизофрению. В конце 1950-х и начале 1960-х годов диагноз «психическое заболевание» был большим социальным клеймом и препятствием для молодого художника, надеявшегося на успех в лондонском мире искусства. Семья переезжает подальше от лондонских соблазнов в Хартлпул.
Маккракен продолжил своё художественное образование в Вест-Хартлпулском колледже искусств, где позже стал преподавателем. Кроме того, он работал в городской галерее Gray Art Gallery. Он добился приобретения галереей широкого спектра современных произведений искусства таких художников, как Л. С. Лоури, Фрэнк Ауэрбах, Джон Братби и другие.
Installation shot from The Weight of Being: Vulnerability, Resilience and Mental Health in Art, @ Two Temple Place
Маккракен не перестаёт рисовать. Большая часть его работ изображает людей в манере, созвучной Фрэнсису Бэкону: его персонажи часто изображены в неестественных позах. В то время как Бэкон искажал своих персонажей в стиле современного экспрессионизма, Маккракен изображает их более реалистично. Подобно Фрейду, он запечатлел человечность своих героев: их жесты, позы и невысказанные истории, переданные с сочувствием и вниманием. Работы Маккракена красной нитью проходят на выставке «Тяжесть бытия» в Two Temple Place в Лондоне до 12 апреля.
Психоанализ в искусстве Люсьена Фрейда
В 1972 году, именно Маккракен организует первую выставку Фрейда вне Лондона в Хартлпуле. Превращаясь в важного посредника, он связывает столичного мастера с региональной сценой, используя ту самую сеть связей, заложенную в 1950‑е.
Виртуозность Фрейда принесла ему славу в конце 1940-х годов в первую очередь благодаря своими предельно откровенными картинам — он не приукрашивал своих моделей и создавал откровенные портреты. Фрейд был одержим бескомпромиссным и неустанно честным в изображении того, что он видел. И с одинаковой сосредоточенностью наблюдал за индивидуальностью каждого изображённого — будь то растение, человек или животное.
Друзья, жёны, мать — все изображённые Фрейдом раскрывают естественную красоту, а долгие часы позирования становятся для модели терапией. В этом отношении внук знаменитого психотерапевта не отстал от своего деда.
ВыставкаЛюсьена Фрейда«От рисунков к живописи» проходит в Национальной Портретной галерее в Лондоне до 4 мая.
У Люсьена Фрейда была чрезвычайно сложная личная жизнь: он был отцом детей от многих женщин, но до всего этого у него были страстные, тайные и продолжительные гомосексуальные отношения с двумя другими молодыми художниками: в этой истории фигурируют Адриан Райан и Джон Минтон.
Интенсивность, характерная для их творчества, показывает, что живопись служила им способом выразить свои чувства по поводу отношений посредством метафор и мотивов. Несмотря на влияние и расцвет абстракционизма и поп-арта в послевоенный период, все три художника были единодушны в своем неприятии этих движений. Они отказались от модного абстракционизма в пользу фигуративного искусства — художественное решение, которое стоило им личного успеха и признания в середине века.
Джон Минтон — художник и иллюстратор, делил студию с вышеупомянутыми Робертами в 1943-1946 годах. Он иллюстрирует книги, пишет портреты, сцены из путешествий, но постепенно все больше страдает от чувства неуспеха и личной несвободы.
Его жизнь часто описывают как пример разрушительного сочетания таланта, депрессии и внутреннего конфликта вокруг собственной сексуальности. На выставке в Two Temple Place представлена его работа «Фигура на пляже»(1956), созданная в особо тяжелый период жизни. Человек, лежащий на пляже, покрытый листом бумаги, рыбаки кажется совсем не замечают его — также, как Минтону казалось, что он не замечен в арт-среде. В конечном итоге в новом смелом мире абстракционизма 1950-х годов он теряет опору как фигуративный художник и заканчивает жизнь самоубийством.
Богемные вечера Сохо, взаимная зависимость художников друг от друга и от немногих союзников‑патронов. Именно эта атмосфера середины 1950‑х делает рассмотренные выставки разговором об одном поколении, которое жило и творило «под прицелом» закона и общества, используя искусство и дружбу как единственные устойчивые опоры.
В современной фигуративной живописи образ человеческого лица нередко превращается либо в демонстрацию технического мастерства художника, либо в иллюстрацию психологического повествования. Работы Дмитрия Гречко занимают в этом контексте особое положение. Его живопись не стремится к классической портретной идентичности и в то же время не растворяется полностью в символическом образе. Лица в его работах возникают на границе между реальностью и внутренним видением – словно проявляясь из самой материи живописи, из цвета, жеста и плотности краски.
Dmitriy Grechko, Eternal Inspiration
Творческий путь художника складывался не по традиционной академической траектории. Дмитрий Гречко родился в 1985 году и получил образование в области экономики, прежде чем посвятить себя искусству. Только после переезда в Израиль он вернулся к давнему интересу к живописи и начал формировать собственный художественный язык. Этот поздний вход в профессиональное искусство парадоксальным образом стал источником его творческой свободы: в его работах нет академической скованности, напротив – ощущается непосредственность и внутренняя энергия поиска. Каждая картина выглядит не как заранее выстроенная композиционная формула, а как процесс открытия, в котором форма рождается прямо на холсте.
Центральным мотивом его творчества становится лицо – прежде всего женское. Однако это не портрет в привычном смысле. Художника интересует не столько индивидуальное сходство, сколько эмоциональное и символическое пространство, которое может возникнуть в пределах человеческого образа. В его сериях The Mirror of the Soul и Eternal Inspiration лицо превращается в своего рода внутренний ландшафт – поле, где пересекаются память, вдохновение и эмоциональные состояния.
Dmitriy Grechko, Eternal Inspiration
Особую роль в этих работах играет взгляд. Глаза становятся не просто частью композиции, а её смысловым центром. Через них выстраивается почти немой диалог между изображением и зрителем. В истории искусства глаза часто описывались как «зеркало души», однако художник не иллюстрирует этот известный образ напрямую.
Он словно заново собирает его в картине. Взгляд в его работах появляется из-за слоёв краски, резких движений шпателя и контрастных переходов тонов, что создаёт напряжение внутри. Лицо кажется одновременно знакомым и каким-то нечётким – то складывается в цельный образ, то будто исчезает в красках.
Dmitriy Grechko, The Mirror of Soul
Техника для него очень важна. Он в основном использует акрил и разные способы, шпатель и широкие мазки. Холст становится сложным, с многими слоями, будто выпуклый. Краска не просто рисует форму – она сама показывает эмоции. Слои цветов накладываются друг на друга, образуя плотную структуру, где видно, как работал художник.
Dmitriy Grechko, The Mirror of Soul
В его картинах можно увидеть что-то от импрессионистов – особенно в том, как он понимает цвет как способ показать ощущения и как он хочет запечатлеть мимолётное чувство. Но Дмитрий Гречко не пытается копировать стили из истории. Его работы больше похожи на современное искусство: контрасты более яркие, цвета – насыщеннее, а лица часто как в театре, отдельно от всего остального.
Особенное место занимает серия Telavivians, вдохновлённая атмосферой Тель-Авива. Там женщины становятся частью города и природы – солнца, моря, средиземноморского света. Эти образы не просто показывают обычные сцены, а создают метафору города. В них чувствуется энергия, места, где старое и новое живут вместе.
Сила его картин в том, что они неоднозначные. Его лица одновременно рядом и далеко. Как будто смотрят на зрителя, но при этом в себе. Из-за этого возникает напряжение: зритель пытается понять, что хотел сказать художник, и становится частью этого.
Dmitriy Grechko, Sea of Umbrellas
Сейчас, когда художники часто рисуют либо очень реалистично, либо холодно и сложно, Дмитрий Гречко предлагает другой путь. В его картинах есть что-то настоящее, живое, и при этом он показывает людей. Эмоции здесь не просто нарисованы – они создаются из краски, цвета и движений художника.
Поэтому его образы остаются в памяти даже после того, как перестаёшь смотреть на картину. Они не рассказывают историю до конца, а оставляют ощущение – взгляд, который не понять, и лицо, которое словно появляется из глубины самой живописи.
8 марта – не только про цветы, но и про то, что вдохновляет на открытия, размышления и разговоры о свободе и равенстве. Эти книги рассказывают о женщинах – ярких, сильных и разных. Каждая из них по-своему помогает услышать живой, глубокий и сильный женский голос.
Клара Цеткин и Роза Люксембург. История про 8 марта, Андрей Кушнарёв
Эта книга из серии «Неформальные биографии» знакомит читателя с историей возникновения Международного женского дня через жизнь двух ключевых исторических фигур: Клары Цеткин и Розы Люксембург. В книге описано, как эти западноевропейские революционерки сыграли важную роль в формировании идеи праздника, который со временем стал одним из самых узнаваемых и любимых.
В честь этих женщин в СССР были названы населённые пункты, улицы городов, фабрики и заводы. Автор рассказывает, что осталось от этих имён за сто лет.
В защиту прав женщин, Мэри Уоллстонкрафт
Революционная книга одной из первых феминисток, британской писательницы и активистки Мэри Уолстонкрафт. В трактате она смело отстаивает право женщин на образование, свободу выбора и участие в общественной жизни. Её мысли, написанные более двухсот лет назад, до сих пор звучат современно и вдохновляют дискуссии о равенстве и правах женщин по всему миру.
Возлюбленная (англ. Beloved), Тони Моррисон
Сильный и проникновенный роман американской писательницы Тони Моррисон, одна из важнейших художественных работ XX века. История Сэти и её дочери Денвер начинается после побега из рабства: в их дом в Цинциннати вселяется привидение, которое Сэти воспринимает как свою погибшую двухлетнюю дочь — «Возлюбленную». Роман исследует последствия рабства, силу памяти и глубину материнской любви, показывая, что даже самые страшные потусторонние явления бледнеют перед ужасом пережитого рабства.
Второй пол (англ. The Second Sex), Симона де Бовуар
Классика феминистской мысли и философский труд, который стал отправной точкой второй волны феминизма. Симона де Бовуар прослеживает историю отношения к женщинам от древности до XX века, анализируя биологические, социологические и культурные аспекты. Книга раскрывает, как общество формировало роль женщины и почему равенство остаётся актуальной задачей, вдохновляя поколения на переосмысление привычных норм.
Подстрочник, Олег Дорман
Документальная книга о жизни выдающейся переводчицы Лилианны Лунгиной, которая подарила русскому читателю сказки Астрид Линдгрен, пьесы Шиллера, Ибсена и Стриндберга, романы Кнута Гамсуна и рассказы Генриха Бёлля. Лунгина вспоминает трудности своей карьеры в Советском Союзе: антисемитизм, абсурдные цензурные запреты и сексистские предрассудки. Но обо всём этом она рассказывает с юмором, показывая невероятную силу воли и мастерство, благодаря которым её переводы стали настоящими шедеврами. Книга — признание таланта и стойкости женщины, чьё слово стало мостом между культурами.
Одна из самых влиятельных авторок научной фантастики XX века, Октавия Батлер использует фантастику, чтобы исследовать глубокие темы гендера, власти, свободы и этических выборов. Серия «Patternist» охватывает события от Древнего Египта до далёкого будущего, рассказывая о тайной истории телепатов-паттернистов, их борьбе за власть и столкновениях с мутировавшими Clayarks. Батлер мастерски сочетает захватывающий сюжет с философским исследованием, задавая вопросы о том, что значит быть человеком, как использовать силу и как формируется общество.
«Клуб любителей книг и пирогов из картофельных очистков», Мэри Энн Шаффер и Энни Бэрроуз
Тёплый и обаятельный роман, действие которого разворачивается в послевоенном Лондоне и на острове Гернси. Молодая писательница Джулиет ищет сюжет для новой книги, но находит вдохновение в переписке с островитянами, увлечёнными чтением в условиях оккупации. Так рождается история книжного клуба, который стал тайным убежищем и местом радости для жителей острова. Книга полна солнца, света и юмора, несмотря на тёмные времена, и показывает, как слова и совместное чтение объединяют людей, помогают справляться с трудностями и вдохновляют на жизнь.
Маленькие женщины (англ. Little Women), Луиза Мэй Олкотт
Классический роман американской литературы о взрослении и семейных ценностях, который читают уже более полутора столетий. История четырёх сестёр Марч – Мег, Джо, Бет и Эми – разворачивается в 1860-е годы в Новой Англии на фоне Гражданской войны. Девушки проходят через первые влюблённости, творческие поиски и жизненные трудности, учатся преодолевать свои слабости и находят собственный путь. «Маленькие женщины» – тёплый, искренний портрет взросления, дружбы и семейной любви, который вдохновляет быть сильными, независимыми и сохранять близость с родными.
Выставка Through Her Eyes, открывшаяся 3 марта в пространстве Friendly Grounds в Лондоне, выстроена как разговор трёх художниц о способах проживания и осмысления повседневного опыта. Это не кураторское высказывание с заданной рамкой, а скорее поле пересечений, где личные стратегии визуализации сталкиваются и вступают в диалог.
Anna Kiparis, Panopticon and Carousel, 80×90 cm
Анна Кипарис рассматривает живопись как систему, близкую к игре — но игре с чётко заданными правилами. В её работах появляются структуры, напоминающие шахматные партии или циклические сценарии, в которых движение заранее предопределено. Повторяющийся образ коровы выполняет двойственную функцию: он одновременно включён в происходящее и дистанцирован от него, становясь своего рода медиатором между зрителем и композицией. За внешней наивностью этой системы считывается попытка зафиксировать контроль над хаотичной реальностью.
Tatiana Fetisova, Chasing the air
Практика Татьяны Фетисовой, напротив, строится на нарушении устойчивости. Её «баллонизированный реализм» соединяет фигуративность с формами, которые кажутся временными и ненадёжными. Надутые объекты в её живописи — не декоративный приём, а способ говорить о восприятии как о чём-то подвижном и ускользающем. Пространство в её работах словно теряет опору: фигуры балансируют, поверхности деформируются, а зритель оказывается в ситуации, где привычные координаты больше не работают.
Olga Bonitas, Tree Adventure
В акварелях Ольги Бонитас интонация меняется. Её серия Watching Them Grow фиксирует опыт материнства без стремления к драматизации или героизации. Напротив, художница работает с повседневностью как с автономным и полноценным художественным материалом. Лёгкость акварельной техники здесь оказывается принципиальной: она позволяет сохранить непосредственность взгляда и избежать избыточной символизации. В этих работах материнство не противопоставляется художественной практике, а становится её органической частью.
Объединяя эти три подхода, выставка не предлагает единой интерпретации. Скорее, она демонстрирует, насколько по-разному может быть сконструирован личный опыт в искусстве — через систему, через нестабильность или через наблюдение. В этом смысле Through Her Eyes оказывается высказыванием не о «женском взгляде» как категории, а о множественности оптик, каждая из которых настаивает на собственной автономии.
Именно в этой несводимости и возникает главное напряжение проекта: между желанием структурировать реальность, её неизбежной хрупкостью и попыткой принять её такой, какой она есть.
Выставка доступна до 4 апреля 2026 года в Friendly Grounds, 232 Old Brompton Road, London, UK.
Моя поездка в Париж была запланирована заранее: короткие выходные, формальный повод — спектакль «Барокко» Кирилл Серебренников в Театр Нантер-Амандье. И вот, 6 февраля 2026 года я стою на Северном вокзале (Gare du Nord): тёплый зимний день, мягкий свет, лёгкий ветер. Всё остальное – следствие.
Утро началось почти как в кино: в милой кофейне в IV округе под названием Café du Marais, пока мой взгляд прикован к чашке кофе,я случайно встречаю Кирилла Серебренникова. Улыбка и короткий взгляд – и уже ясно, что день будет особенным, а вечер – почти интимным опытом.
«Барокко» – это революция в искусстве. Переплетение барочной музыки, экстремальных визуальных образов и исторических аллюзий переносит зрителя от XVII века до 1960-х и 2018 года. Старый мир сгорает, но на его месте появляется огонь – символ искусства, свободы, жертвы и красоты.
Для меня «Барокко», задуманное ещё во время домашнего ареста 2018 года, – не столько про бунт и протест, сколько про состояние общества на грани взрыва. Каждая эмоция, каждое событие выкручены на максимум: иначе нельзя уловить это мгновение.
Ты заходишь в зал театра и попадаешь во что-то родное. Вокруг русская речь и знакомые лица.
И вот на сцене появляются актёры – точнее, я бы сказала, они плывут по сцене, пружинят, мгновенно преображаются; проживают, а не играют – будто пластилиновые. Речь звучит на немецком, французском, русском – Никита Кукушкин добавляет фразы на русском прямо в зал. И вдруг хаотичная, почти нервная публика собирается, концентрируется: внимание возвращено. Настоящее чарование.
Соприкосновение с наследием русской театральной школы за рубежом – это ощущение дома вне дома. Особенно когда сегодня все разбросаны по миру и кажется, что понятие «дом» уже расплыто.
Спектакль построен на контрастах: вода и огонь, жизнь и смерть, экстремальные эмоции и визуальные образы. Начало буквально шокирует: ночь, дождь, фонари, электрик гибнет от удара током, художник (Один Байрон) занимает его место, фонарь загорается, на капоте автомобиля разворачивается интимная сцена под мадригалы Монтеверди. Три старухи читают тексты философов XX века; сцены посвящены самопожертвованию: буддисты в Сайгоне, студенты в Чехословакии, Жанна д’Арк как женская инкарнация Иисуса. Художник – человек-огонь, человек-барокко, неправильный и неудобный, но завораживающе красивый.
Музыкальная ткань спектакля — отдельная драматургия. Георг Фридрих Гендель, Антонио Вивальди, Клаудио Монтеверди, Генри Пёрселл, Жан-Филипп Рамо, Иоганн Себастьян Бах звучат здесь иначе, чем когда-либо: хоры становятся хип-хопом, арии – народным плачем, Монтеверди превращается в джазовую композицию.
Даже зрители становятся частью спектакля: шум и смех смешиваются с сюрреалистичными сценами. Пианист, пристёгнутый наручниками к судебному приставу, одной рукой виртуозно исполняет Чакону Баха: символ свободы искусства даже в условиях ограничений.
Прямые, но трогательные отсылки к фильму Жертвоприношение Андрей Тарковский усиливают чувство надрыва, предчувствие взрыва и конца привычного мира.
Нельзя не упомянуть и то, что Кирилл Серебренников продолжает публично поддерживать своих коллег, которые находятся более 1000 дней в российской тюрьме. На экране он высказывается в поддержку Жени Беркович и Светланы Петрийчук, арестованных в Москве, и тем самым говоря: «Необходимо, чтобы люди во всём свободном мире знали о Жене Беркович и Светлане Петрийчук».
Выходишь из театра в парижский вечер и понимаешь: это не просто спектакль, а состояние. Оно напоминает, что искусство способно быть одновременно жестоким и прекрасным, смертным и вечным. То «Барокко», поставленное в 2018 году под домашним арестом, было манифестом о свободе и праве на бунт. Сегодня это уже не просто манифест, а крик – от ярости и боли. Крик за всех, кто обречён сегодня молчать.
В марте Лондон оживает культурой: концерты БИ-2 и Jah Khalib, камерная музыка Mosaic Seasons, интерактивный театр и классика Максима Горького — каждый вечер здесь можно провести с пользой для души и яркими впечатлениями.
15-летний юбилей благотворительного проекта Gift of Life: спектакль по мотивам культового фильма, в котором играют Ксения Раппопорт и Максим Виторган. История бывшей дивы немого кино Нормы Десмонд погружает зрителя в мир песен, танцев и фрагментов старых фильмов, исследуя любовь, границы искусства и жизнь после падения славы. Все средства идут на лечение детей с тяжёлыми заболеваниями.
Дата: 6 марта — 29 апреля 2026, 19:30 Место: Olivier Theatre, South Bank, London SE1 9PX
Возвращение к пьесе Максима Горького «Дачники» переносит зрителя в жаркое лето 1905 года, когда российская элита отдыхает на загородных усадьбах, купается, наслаждается шампанским и начинает лёгкие интриги и романы. Спектакль показывает, как веселье и беззаботность скрывают тревогу и внутренние противоречия: героиня Варвара ощущает, что идиллия на даче держится на «взятом взаймы» времени, и чем дольше продолжается вечеринка, тем сильнее ощущается надвигающаяся буря.
Постановка 2026 года под руководством Deputy Artistic Director Роберта Хэсти представляет новую адаптацию Нины Рейн и Мозеса Рейн, подчёркивая социальное неравенство, привилегии и нежелание героев видеть реальность, делая историю о классах, удовольствиях и тревоге удивительно актуальной для современного зрителя.
Дата: 14 марта 2026, 19:00 Место: Bechstein Hall, 18-22 Wigmore St, London
Фестиваль Mosaic Seasons Presents приглашает на вечер современной фортепианной музыки в Bechstein Hall, где Эдна Штерн, Эвелин Березовски и Луи-Виктор Бак исполнят как классические произведения Моцарта и Янáчека, так и современные композиции Сильвины Милштейн, Татьяны Светловой и Sir George Benjamin. Программа сочетает музыкальные эксперименты, личные интерпретации и авторские этюды, включая «Hommage à Georges Perec», «Madonna and Child» и «Sonnets on Bach’s Chaconne».
Концерт современной фортепианной музыки под кураторством Татьяны Светловой. В программе — произведения живых композиторов и музыкальные размышления на тему классики.
Дата: 22 марта 2026 Место: Troxy, 490 Commercial Rd, London E1 0HX
Грандиозное шоу БИ-2 с симфоническим оркестром. Любимые хиты группы в сопровождении оркестровых аранжировок, готические сценические элементы и величественная атмосфера. Программа включает песни со всех альбомов, включая «Hallelujah» (2022).
Дата: 25–28 марта 2026 Место: Jermyn Street Theatre, 16B Jermyn St, London SW1Y 6ST
Спектакль режиссёра Иванки Польченко по пьесе Натальи Лизоркиной о влиянии дезинформации и пропаганды на личную жизнь. Главная героиня – Аля. Главный герой – Ваня, символ надежды и свободы в неопределённом будущем. Спектакль исследует политические и социальные реалии через историю семьи и их восприятия правды.
Дата: 28 марта 2026, 20:00 Место: Indigo at The O2, London
Энергичный концерт Jah Khalib с любимыми хитами, драйвом и уникальной атмосферой. Вечер, который объединяет глубокие тексты, музыку и зрелищность, обещает стать одним из самых ярких музыкальных событий марта.
Дата: 31 марта — 1 апреля 2026 Место: Barbican, London
Интерактивное «ужин-дебаты» от Беларусского Свободного Театра, в котором зрители обсуждают свободу, искусство и политику за одним столом с актёрами. Постановка о будущем, где личные права уступают контролю государства, основана на романе Альгерда Бахаревича и отражает современные политические реалии.
