В культурной истории XX и XXI веков есть явление, которое трудно переоценить, — национальные танцы и музыка как средство сохранения идентичности. Для армян, чья история отмечена миграциями и потрясениями, музыка и танец всегда оставались не просто формами искусства, а языком памяти, способом «говорить» о себе миру.
Сегодня, когда глобальные процессы размывают локальные культурные коды, особенно важны фигуры, способные не только сохранить традицию, но и найти ей новое звучание. Одним из таких профессионалов является Давид Искандарян — куратор, продюсер и организатор культурных событий, ориентированных на синтез традиций и современных художественных форм.
Почему армянские танцы и музыка важны сегодня
Армянская музыкально-танцевальная традиция уникальна своим сочетанием древности и динамики. От древнего дудука до многофигурных хороводов и сольных импровизаций, каждый элемент этого искусства несет в себе отпечаток вековой истории и самобытной эстетики. Танцы и музыка здесь — не просто развлечение, а коллективное переживание, формирующее чувство принадлежности, особенно для диаспоры. Сохранение этих форм искусства важно не только для армян, но и для мирового культурного разнообразия: они создают мосты между прошлым и будущим, локальным и глобальным.
Именно на этой грани — между сохранением и переосмыслением — работает Давид Искандарян. Его проекты за последние годы не просто популяризируют армянское искусство, но и вписывают его в международный культурный контекст. Так, в 2022 году он курировал «Дни армянской культуры в России», кульминацией которых стал концерт в Концертном зале Чайковского в Москве, посвященный 30-летию дипломатических отношений между Арменией и Россией. Программа объединила традиционную музыку, танцевальные номера и современные сценические решения, превращая культурное мероприятие в концептуальный художественный проект.
Особое внимание Искандарян уделяет ансамблю Ani-Armenia, одному из ведущих коллективов, сохраняющих и развивающих национальные традиции в Уральском регионе. Под его кураторством ансамбль получил новые возможности для международных гастролей, а их совместные проекты — от масштабных фестивалей до цифровых форматов — демонстрируют, как традиция может быть переосмыслена в диалоге с современными технологиями.
А по словам Масиса Назаряна, художественного руководителя ансамбля Ani-Armenia:
«Работа Давида дала новый импульс нашему коллективу. Он сумел соединить традиционные формы и современный подход к продюсированию, что позволило вывести армянский танец и музыку на новый уровень восприятия».
Опыт Давида Искандаряна важен и для международного культурного пространства. Его проекты отвечают современным тенденциям — мультидисциплинарности, межкультурному обмену и использованию цифровых технологий. Армянская культура в его проектах предстает не музейным экспонатом, а живым, развивающимся организмом. Это важное напоминание: сохранение идентичности возможно только через открытый диалог с другими культурами и творческое обновление.
В картинах Александра Белова живопись возвращает себе статус среды, где материя и время работают на равных с художником. Его работы – это не просто визуальные иллюстрации идей, а пространства со своими законами физики: масляная краска может застывать неделями, потёки подчиняются силе тяжести, пыль из мастерской становится частью полотна, а фразы и наброски сплетаются в плотную сеть «смысла без конкретного сюжета».
Художник – представитель поколения, пережившего резкий сдвиг скоростей: в мире, где визуальная информация передаётся мгновенно, он намеренно выбирает медленные и капризные материалы, позволяя им сопротивляться контролю. Это решение лежит в основе его художественной интонации.
Память как осадок и медленные материалы
UNTITLED, 2015. Oil on canvas. 300 x 500 cm (unframed)
Александр Белов родился в 1981 году в Санкт-Петербурге. Работает с живописью, уличным искусством и перформансами, курирует выставки и различные арт-события. В 2022 году эмигрировал: сначала в Австрию, затем в Португалию, где сейчас живёт и работает в Лиссабоне. Переезд стал для него не просто изменением координат, а новым художественным ресурсом: в его работах слышен «акцент» разных культур и языков. Это явно отражается в визуальном языке.
В своём художественном манифесте художник говорит о холсте как о месте, где собирается «осадок памяти» из городских ландшафтов, языковых фраз, повседневных следов. Он выбирает материалы, которые сохнут медленно: масла, лаки, смолы. И за счёт этого становятся полноправными соавторами. Случайность здесь – не хаос, а выверенная структура. Он называет такие полотна «нелинейными ландшафтами» и сравнивает свою живопись с компостной кучей, а именно местом, где всё разное распадается, а потом снова соединяется в новую почву. Это не метафора распада, а образ становления.
Живопись: масштаб, текст и грамматика тяжести
UNTITLED, 2018. Pen on paper. 31 x 20 cm
Его работы часто выполнены в большом формате от двух до шести метров по длине. Это нужно не ради зрелищности, а чтобы вместить сам процесс: капли краски должны пройти путь, жест кисти – прозвучать в масштабе тела, фразы – рассыпаться в многослойный шум. На полотнах появляются и звероподобные, и человеческие силуэты, сетки, круги, текстовые фрагменты на русском и английском.
В его живописи видно, как материал диктует форму и ритм. Например, в серии 2021 года квадрат работает как камера давления: широкие мазки и потёки объединяются в целое, где цвет «дышит» – то наполняет пространство, то отступает. Масса краски здесь формирует пространство, а не сюжет. В работе на бледно-розовой ткани 2022 года случайность становится тектоникой: потёки выглядят как силы, а надписи, как «отложения речи», которые то выходят на поверхность, то исчезают в глубине. Эти картины считываются «по слоям», а не линейно.
UNTITLED, 2020. Oil and oil stick on canvas. 210 x 340 cm (unframed)
Серия на автомобильных стёклах переносит живопись на прозрачный носитель: реальный свет и отражения становятся частью композиции, мазок обретает глубину, невозможную на холсте. Десятки листов, созданных в 2018–2022 годах, показывают, как жест, шрифт и набросок становятся равноправными знаками. Где-то диаграммы и словесные «облака» (Amazon / design / service / elastic), где-то – фразы в виде стрелок («Слишком молод для ничто», «Будущее только что закончилось»), где-то – зацикленный штрих, превращающийся в визуальные заросли. Эти упражнения не «готовят» живопись напрямую, но расширяют её визуальный словарь.
Смысл без морали, время без итога
UNTITLED, 2015. Oil on canvas. 210 x 600 cm (unframed)
Миграция и смена языковой среды у Александра Белова не звучат как ностальгия или тоска. Скорее как настройка фокуса, тексты на холстах становятся зафиксированным шумом городской среды: объявления, граффити, обрывки разговоров. Его опыт с инсталляциями и уличным искусством (от стендов до муралов) даёт возможность заселять пространство так, чтобы зритель воспринимал картину телом и взглядом. С ранних проектов, таких как Language Without Bones (2015) и Hive (2019), видно, как он работает на пересечении архитектуры и живописной среды. Участие в MANIFESTA 10, OSTRALE и других проектах только подчёркивает эту пространственную оптику.
О смысле в его работах стоит говорить в терминах экологии, а не логики. Его живопись ничего не разъясняет и не учит, она предлагает быть в совместном присутствии с материей. Важно не то, что «имел в виду автор», а то, как взаимодействуют краски, слова, пыль, свет и гравитация. У этих полотен нет одной правильной точки обзора: зритель то приближается к деталям, то отходит, чтобы уловить силу движения и структуру распада. Александр Беловработает наперекор привычке быстро всё считывать, его работы требуют времени. Сегодня, когда визуальная культура предлагает бесконечные потоки «готовых значений», его метод становится актом сопротивления. Он возвращает материальности статус носителя смысла, показывает, что распад – не конец, а этап.
Серия Who Needs Who? Nature’s Way In, ксилография и ризография, 2022. Шесть отпечатков, исследующих отношения человека и природных систем через последовательность состояний.
Проект молодой современной художницы Медины Мамедхановой — Кто кому нужен? Природа берёт своё — Who Needs Who? Nature’s Way In — разворачивается вокруг темы взаимодействия человека и природы через интересную «раскадровку» и переход от ручной техники отпечатка от деревянного блока — ксилографии — к машинной технике печати ризографом. Шесть последовательных отпечатков, расположенных один за другим по горизонтали, отражают шесть стадий развития этих отношений: начало природы — расцвет — появление людей — люди начинают влиять на природу — уничтожение природы — остаются только люди.
Своим ироничным высказыванием — «Кто кому нужен?» — художница ставит под вопрос антропоцентризм, буквально иллюстрируя в последнем «слайде», как жизнь человека без природы разваливается.
Процесс печати. Подготовка формы для ксилографии и нанесение краски перед оттиском.
Проект был реализован в технике ксилографии (woodblock) и ризографической печати. Медина вдохновлялась Лондонской оранжереей Kew Gardens — проводила там наблюдения, искала формы и узоры, делала снимки. Используя растительные формы как визуальный язык первых четырёх стадий, Мамедханова выстраивает орнаментальные композиции, которые на первый взгляд кажутся декоративными, но при более внимательном рассмотрении раскрываются как последовательность состояний распада — это отражается в переходе цвета от зелёного к красному. Доминирующая позиция человека неизбежно приводит к деградации природы и к полному её исчезновению — превращению в белый цвет на последнем, шестом «слайде».
Фрагмент серии Who Needs Who? Nature’s Way In, ксилография, 2022. Три отпечатка, варьирующие одну форму через цвет и плотность печати.
Экологическая проблематика, к которой часто обращаются художники, иллюстрируется здесь весьма нестандартно и даже утонченно. Представленная художницей «расскадровка» задает ритм неизбежности сразу на нескольких уровнях. Во-первых, меняется цвет — от светло-зеленого с белым (рождение) — через насыщенный зеленый — к напряженному красному и снова в белый цвет (исчезновение). Во-вторых, меняется техника печати — от ручной к машинной. И, наконец, меняется декоративный язык — от почти декоративной детальной и ботанической иллюстрации к минималистичному упрощенному стилизованному изображению маленьких человечков.
Экспозиция проекта в витрине Window Galleries, Central Saint Martins, Лондон, 2022. Работа представлена в публичном пространстве институции.
Проект был представлен в 2022 году в Лондоне в витринных пространствах проходной зоны здания Central Saint Martins в Granary Square. Это пространство функционирует как открытая галерея, обращённая к улице, с постоянным доступом для широкой аудитории в этом транзитном пространстве. Так, публичная выставочная платформа институции создаёт пересечение художественного языка с городским потоком, создаёт своеобразный «сюрприз» или «клад» в переулках Лондона. Так, творчество художника включено в профессиональный контекст и доступно горожанам вне классической галерейной структуры — это один из многочисленных приёмов, который создаёт магию этого города.
Выставка Nature vs Humans: The Road Back стала калейдоскопом многочисленных идей и проектов, которые искали способы повернуть вспять стремление человека к доминантной позиции и разрушению природы. Выставка одновременно стремилась подчеркнуть масштаб проблемы — и именно в это сделала вклад работа Медины Мамедхановой — иллюстрируя широким жестом весь цикл от рождения до распада — и дать надежду, призывая к осознанным действиям, направленным на борьбу с изменением климата и восстановление баланса в отношениях человека и природы.
Работа Медины в этой концептуальной рамке фиксирует не столько состояние экосистемы, сколько структуру мышления, в которой человек продолжает верить в иллюзию собственного превосходства и совершать разрушительные действия, к которым это мышление неизбежно приводит. Шестой «слайд»-отпечаток серии Медины Мамедхановой переносит зрителя в момент, когда эта иллюзия становится невозможной.
Многие уже знакомы с работами художницы Натальи Занчевской, выполненные в стиле художественного минимализма с восточными мотивами. Ее тонкие и чувственные произведения быстро нашли своего зрителя, восхищенного ее уникальным талантом и стилем. Все началось с того, что во время пандемии Наталья присоединилась к проекту в Facebook под названием «Шар и Крест», где она впервые выставила работы. Они мгновенно нашли свое признание среди тысяч пользователей, восхищенных ее талантом и оригинальным стилем.
В нашем интервью мы поговорили с художницей про вдохновение и успех, а также про творческий процес и планы на будущее.
Как все начиналось
Я работала художником по костюмам в кино, до этого я занималась дизайном одежды, окончила академию архитектурно-художественную. Раньше я не пробовала выставлять свои работы, не приходило это в голову почему-то. Я создавала большей частью эскизы – сначала моделей одежды для коллекций, потом эскизы костюмов для кино.
Может звучать довольно пафосно, но в определенный момент ты вдруг словно что-то осознаешь, что-то в тебе меняется, тебе становится понятным о чем ты хочешь рассказать.
Началось все в период пандемии, когда все сидели дома, проекты в кино были приостановлены. Это было прекрасное время для погружения в себя, для саморазвития. Я как раз рисовала, пробовала маслом писать. Кто-то из друзей мне рассказал о новом закрытом сообществе в Facebook под названием «Шар и крест», созданном для взаимопомощи художникам, коллекционерам и галеристам. Я решила попробовать опубликовать свою графику, но, надо признать, не с первой попытки это удалось. В группе существовал строгий ценз – работы отбирались экспертами, в том числе основателем Максимом Боксером.
Про признание и популярность
Признание? Что это значит? Если говорить о признании онлайн, то оно как-то сразу, с первых публикаций в группе «Шар и Крест» появилось. Это было очень любопытное время, интересный опыт. В группе царила неповторимая атмосфера: одни с диким азартом охотились за работами полюбившихся художников. По очень демократичным ценам, надо заметить. Другие – работали с бешеной скоростью или открывали «закрома», продавали то, что было создано ранее.
Для меня все совпало самым счастлитвым образом. Неожиданно для себя я открыла новое направление в творчестве, причем то, о котором я мечтала в детстве. Хотя оно и не было таким уж новым, но зарабатывать, продавая свои картины, я начала именно тогда.
Для меня это был шанс изменить свою жизнь, и я не хотела его упустить. Как мне сказал когда-то Максим Боксер: «Япросто дал удочку».
Про вдохновение и стиль
Я родилась в Сибири, на северном Урале – это как раз то место, где встречаются Восток и Запад, и ты просто ощущаешь это взаимодействие. Я была воспитана в европейских традициях, я скорее западный человек, но культура Востока всегда меня притягивала.
В моих работах главный персонаж – женщина. Цвета, орнаменты, ткани – это, конечно, влияние моего образования (я – дизайнер одежды, художник-модельер) и работа художником по костюмам, профдеформация, можно сказать. Что касается азиатских черт в лицах… Этот вопрос мне частно задают, и я не знаю на него ответ, честно говоря, не придавала этому такого большого значения. Когда работала над портретами людей самых разных национальностей в серии «Этнография», поймала себя на том, что азиатские черты лица меня очень привлекают, мне интересно их изучать, рисовать. А потом я просто искала свой символ человека, и получился такой вот собирательный образ женщины. В какой-то момент мне самой стала любопытна причина, я даже сделала ДНК-тест, который показал, что 12% азиатской крови у меня все же есть. Так что, может быть, зов предков?
Используя язык тела, я хочу не только показать важность гармонии с природой, об этом источнике силы и энергии. Я хочу, чтобы вы вернулись в свою собственную память и вспомнили те моменты, когда вы общались с природой осознанно. В моих работах много воды (реки и моря), много земли (горы, поля или степь), воздуха (ветер), именно потому, что там я черпаю свои силы.
С заказами в последние 2 года не очень, в том смысле, что я предпочитаю их не брать. Люди, заказывающие работы, ожидают получить определенную эмоцию, а я точно знаю, что гарантировать результат не могу, не простой сейчас период. Один из моих последних проектов был три года назад — я создавала фреску для ресторана Mercado del Sol в Санкт-Петербурге. Тогда мне не ставили строгих рамок, и я имела полную свободу творчества. Весной 2022 года мне поступило ещё два подобных предложения из Москвы, но я отказалась.
Про японский период
Началось все с моды. Когда я училась на факультете дизайна одежды, я была вдохновлена японскими модельерами, такими как Ёдзи Ямамото и Comme des Garçons. Затем был фильм Вима Вендерса «Записки об одеждах и городах», и Япония вошла в мою жизнь. Сьездив туда туристом, я была покорена культурой, традициями, но людьми, конечно, в первую очередь. Желание пожить там для более глубокого погружкения казалось невозможной мечтой. И все же в конце 2022 года я начала учить японский язык и поехала в Токио.
Рано говорить о том, повлиял ли этот мой «японский период» на творчество. Вернее рано говорить о том, как он повлиял. Нужно время, чтобы все улеглось, сформировалось. Тем не менее, как раз сейчас я работаю над новой серией графики, в которой размышляю о сложностях и ограничениях, с которыми сталкивается человек на новом этапе жизни.
Про успех
Успех для меня – это когда удается добиться задуманного, когда я нахожу решение для задачи, которую ставлю сама перед собой, именно это для меня важнее всего.
Передать сложноуловимые эмоции, ощущения, найти средства для их изображения, не просто рассказать о них, а, скорее, вызвать собственные воспоминания зрителя, оставаясь при этом лакончиной, используя минимум инструментов – этого я пытаюсь добиться.
Творческий процесс
Когда я работаю, я как будто выпадаю из мира, меня не беспокоят посторонние шумы – я их не слышу, я забываю поесть, «отключаюсь» от тела и мира что ли. Единственное, что для меня действительно имеет огромное значение- это дневной свет, электрическое освещение меняет восприятие цвета, поэтому работаю я только утром и днем. С этим у меня здесь, в Японии, есть определенные трудности, к сожалению,- я должна подстраиваться под расписание уроков японского.
Про планы на будущее
Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах, так? Последние несколько лет как будто бы научили не ожидать и не планировать. Но, пожив в Японии, не можешь не заразиться страстью к долгосрочному плавнированию. Здесь я впервые увидела ежедневники на 5 лет, и надо сказать, они пользуются спросом. Я планирую свой следующий этап пути, теперь с Востока на Запад. Мне хочется получить свой европейский опыт и смешать его с японским, как краски на палитре, чтобы получить новый цвет.
Актеры Алексей Дедоборщ и Егор Морозов познакомились в 2022 году. По приглашению одного режиссера, они онлайн читали пьесу, которая должна была быть поставлена эмигрантским театром в Париже. Они рассматривались на главные роли в постановке «Пигмалиона» по Бернарду Шоу. Егор в этот момент находился в Грузии, а Алексей в Германии.
«Постепенно мы поняли, что читки не приведут к чему-то серьезному. В какой-то момент я летел через Париж в Лиссабон и предложил Егору встретиться. Мы пообщались, погуляли, и думали, что мы можем придумать. И мы начали долгие, изыскательные попытки найти пьесу, которая для нас двоих подойдет», – рассказывает Алексей.
Уже летом 2023 года Алексей и Егор вдвоем запустили собственный театр The Chaika в Португалии. За год со знакомства, они успели не только открыть театр, но и сменить место жительства, получить ВНЖ во Франции и Германии, поставить спектакль по пьесе Слаповского«Король Лир и его повар» и гастролировать с ним по Европе.
Слева Алексей Дедоборщ, справа Егор Морозов.
Про переезд в Европу
Свой отпуск в сентябре 2022 года Алексей решил провести в Германии, но из-за начавшейся мобилизации в России, он решил остаться в Берлине у друзей. Позже он узнал о визе в Германии для деятелей искусства, которая позволяла работать как актеру, так и режиссеру, а также проводить свои шоу. В ноябре он успешно получил эту визу. Однако, учитывая его частые поездки в Лиссабон, где театральные представления не так популярны, решено было провести премьеру именно здесь.
У Егора была другая история:
«Я закончил съемки в 2022 году и улетел в отпуск в Египет в сентябре, но находясь там, получил сообщение Вконтакте о том, что меня ждет повестка в родном поселке в Сибири. Тогда понял, что из отпуска не вернусь и стал думать, как мне быть дальше. Я поехал в Грузию к друзьям, а затем узнал о возможности получить ВНЖ во Франции по политическим мотивам. Так что моя повестка помогла мне получить французский ВНЖ».
Создание собственного театра — тогда это казалось какой-то авантюрой!
«Мы поняли, что можем искать работу, а можем попробовать заработать своей профессией. Мы нашли пьесу Слаповского «Король Лир и его повар». Она на тот момент не была нигде опубликована. Нам помогла Аня Перелешина в роли режиссера. Мы начали планировать бюджет и выбирали, где провести премьеру. Лиссабон – стал отличным вариантом», – рассказывает Егор.
«До этого мы больше работали актерами в кино и театре. Создание собственного театра — тогда это казалось какой-то авантюрой: у нас минимум денег, нас никто не знает, у нас нет материала. Но наш плюс – у нас две головы, которые работают. Я работал в сторону поиска материала, какой-то реализации творческой, а Леша в свою очередь операционной».
Это была такая попытка, которая случилась, попытка создать театр, не находясь в одном месте.
Справа Егор Морозов, слева Алексей Дедоборщ.
Пока не увидели, что начались продажи, мы не начинали репетировать
«Мы решили провести премьеру в Лиссабоне в сентябре. Мы запустили сайт, делали рекламу в соцсетях, чтобы привлечь внимание к нашему театру The Chaika и предстоящей пьесе. И вот до тех пор, пока мы не увидели, что начались продажи, мы не начинали репетировать. Когда были куплены первые билеты, мы уже начали думать о том, какие материалы будут использоваться в декорациях и так далее», – делится по секрету Алексей.
«Изначально у нас было запланировано две даты в Лиссабоне. За две недели до премьеры первая дата была полностью продана, на второй оставалось где-то 20% билетов, поэтому мы решили рискнуть и взять еще третью дату. У нас был sold out. Мы повторили спектакль в октябре еще дважды. В феврале нам удалось поехать со спектаклем «Король Лир и его повар» в Германию, это были Берлин, Гамбург, Франкфурт и Бремен».
Мы хотим быть продаваемыми, но с профессиональным подходом
Алексей: Мы сделали красивый трейлер о спектакле, что стало хорошим пиаром. Как бы это ни звучало ужасно в контексте театральной постановки, но важно, чтобы продукт был хорошо упакован с точки зрения маркетинга.
Это продукт, который мы хотим продавать. Мы как раз определили для себя наши принципы – мы хотим быть продаваемыми, но с профессиональным подходом.
Нужно понимать, что в государственных театрах, ты приходишь в свою гримерку, тебе повесили костюм, у тебя есть гример, который готовит к выходу на сцену… Тебе не надо ни о чем беспокоиться. Когда здесь, мы все это делаем самостоятельно и только вершина айсберга – это непосредственно выход на сцену, где мы получаем удовольствие. До этого мы получаем много стресса.
«Дима, рано!»
Егор: На одном из первых спектаклей мы попросили художника по звуку Диму, чтобы он у нас на свете посидел. И представьте, у нас идет сцена, мы с Лешей играем и тут бац, гаснет свет. И я говорю: «Дима, рано!». Он включает свет. Мы продолжаем играть, и тут бац, опять гаснет свет. Я повторяю: «Дима, рано!». И вот, когда нужно выключить свет, мы стоим с Лешей и ждем, свет не выключается. Говорим: «Дима, сейчас можно!». Зрители смеются, свет выключается, и вроде как мы сгладили, но как бы…
«Это серьезный был драматический момент, когда это затемнение по театральному, оно нужно. И, конечно, тот факт, что мы сначала повеселили зрителя, но окей. То есть в этом, конечно, и прелесть театра, что все приходят посмотреть здесь и сейчас, даже если есть какие-то оплошности. Это нас научило правилу тщательнее обучать сотрудников и обязательно отбирать по релевантному опыту», – добавляет Алексей.
Спектакль «Король Лир и его повар», Егор Морозов
Спектакль не имеет возраста
Алексей: «У нас не было ранее особого опыта общения со зрителями, где мы с ними обсуждаем спектакль. Например, когда мы заканчиваем «Король Лир и его повар», мы после поклонов выходим, начинаем разбирать декорацию, как бы продолжая тему, что это наш театр, и мы все сами делаем. В этот момент многие люди подходят к сцене и хотят еще поговорить».
Егор: «Зрители очень разные приходят: современная молодежь, которая говорит о том, что вот это очень похоже на такой игровой ход, когда нет стены, разделяющей персонажей и зрителей. Есть взрослые зрители, которые давно переехали, и кто-то скучает по такому. Кто-то что-то узнает, где-то ностальгирует, где-то вспоминает. Спектакль не имеет возраста!
Один момент, который нас немного удивил. Когда в Португалии мы играли первый спектакль, к нам пришли люди с бокалами вина. Они зашли в зал и сели смотреть.
Алексей: «Но все-таки у нас публика более в этом плане воспитанная, они не болтали много, но вот с алкогольными напитками были истории. К нам даже однажды приходил профессор актерского мастерства. Он португалец, русский не знает. Ему, видимо, хотелось посмотреть прием, с которым мы работаем».
«Как-нибудь выкрутимся»
Трейлер спектакля «Как-нибудь выкрутимся»
Алексей: «Многие зрители высказывали мнение о том, что им очень понравился наш первый спектакль, но им хотелось бы посмотреть в нашем исполнении что-то легкое. Поэтому мы подумали, что нам нужно делать. Мы долго искали комедию на двоих-троих человек. Но потом я предложил сделать комедию «Как-нибудь выкрутимся» Марка Камолетти, и мы рискнули, потому что это большой каст, это шесть человек. Она написана хорошим языком, несмотря на то, что очень часто, например, и в России, и в том числе, и по всему миру ее ставят как антрепризную. Но мы все-таки хотим сделать ее качественной, хорошей постановкой».
Эта история про то, как однажды на праздничный семейный ужин собрались муж, жена и… их любовники. Герои всеми силами стараются выкрутиться из абсурдной ситуации, однако их попытки скрыть правду превращаются в лабиринт из лжи, из которого уже никто не может найти выход.
Мы хотим продолжать традицию
Алексей: «Погрузившись в мир театра, я что-то не очень хочу собственную площадку. Хочется быть именно тем, кто ставит и привозит спектакли. Пусть говорят: Привезите к нам этот спектакль, отправьте к нам этот спектакль, а давайте мы к вам привезем это, а давайте обменяемся?».
Егор: «У нас очень классные мастера, у которых мы учились в ГИТИСе, и мы хотим продолжить нести этот код, который нам передали. Мы хотим продолжать традицию».
Надеюсь, что мы себя не обманываем, но мы пытаемся делать хороший, качественный театр, который позволяет людям вовлекаться и продолжать разговаривать о спектакле после того, как он закончился!
Художница Инга Кныш живет в Лондоне. В 2024 году ее работа Earl Grey была представлена на групповой выставке Works on Paper в галерее Green & Stone, а в 2023 году она получила награды Chelsea Art Society Young Artist Award и Constance Cooper Silver Trophy. Сегодня ее произведения находятся в частных коллекциях в России, Великобритании, Канаде, Испании, Португалии и ОАЭ.
Инга поделилась с нами своим опытом: как находит баланс между творчеством и основной работой, что вдохновляет ее в мегаполисе, и как переход от акварели к маслу открыл новые грани ее художественного выражения.
Про творческий путь
Я рисую с детства, в целом. Помню, как мама рассказывала: она пришла однажды домой, а у нас все обои изрисованы. Так, кажется, меня и отвели в первую изостудию. Потом уже была школа искусств, разные курсы, и конечно, много практики.
В Великобритании, и конкретно в Лондоне, очень много возможностей, а потому и конкуренции, ведь многие хотят выставляться тут, а значит, иногда конкурс на open call будет 1 к 15. В основном, главный вызов – продолжать рисовать и подаваться, выставлять работы и искать «свое место».
Здесь много художников разных направлений, течений, культур – очень ценю, что есть разные арт-сообщества, и мы поддерживаем друг друга.
О совмещении основной работы с художественным творчеством
Я работаю в сфере маркетинга пять дней в неделю и стараюсь почти все остальное свободное время уделять живописи. Обычно, длинные сессии живописи у меня в выходные – то есть по несколько часов. По вечерам в будни меньше, но все же стараюсь – когда как, хотя бы час, а где-то хотя бы десять минут поскетчить. Стараюсь выделять время. Не то чтобы эта стратегия, но в какой-то момент осознала, что от чего-то придется и отказаться. Например, пришлось остановить преподавание (я давала частные уроки акварели в прошлом году), меньше читать книг и много чего еще. Есть «жертвы», в общем.
Честно сказать, мне просто очень хочется рисовать больше, поэтому я скетчу и в пути на работу, и в кафе, где придется.
«Cotswolds». Inga Knysh. Oils on board. 2024
Про жизнь в мегаполисе
Все это для меня о поиске баланса: в жизни и в творчестве. В повседневности – баланс между постоянным бегом, спешкой и спокойствием, паузой. Городские серии у меня почти всегда о ритме, движении, а «домашние» или зарисовки в кафе – это как раз остановка, вдох-выдох, медитация, отдых. Я живу в Лондоне, а до этого жила в Москве – это большие бурные города, я «бегу» всю жизнь и часто совмещаю много дел сразу, пытаюсь все успеть и мысленно быть здесь и сейчас.
Для меня моя последняя картина с чашкой чая – это напоминание себе остановиться и выпить чай, пока он еще теплый.
«Earl Grey», Oils on paper. 2024
Мне нравится писать город на месте, ловить момент, где разворачиваются истории людей – они куда-то идут, встречаются или чего-то ждут. Город живет своей жизнью, и в нем есть все. Попытка ухватить его состояние – если к этому удается приблизиться, это приятное чувство. На пленэрах было много разных случаев. Иногда люди подходят, мы знакомимся. Это здорово.
Я стараюсь не беспокоить людей, когда их рисую. Чаще всего они и не замечают, что я их рисую. Если замечают, то слежу за реакцией – чаще всего я сменю объект, чтобы не напрягать человека. Но бывало, когда мне улыбались, а потом просили посмотреть рисунок. Был один случай, я показывала скетч человеку, и мне сказали, что это «made my day». Когда людям приятно, это конечно радует.
Однажды когда я стояла рисовала, ко мне подошла девушка и попросила посмотреть за ее ребенком в коляске, пока она сходит в туалет. Тогда я подумала, что, наверное, репутация у художников неплохая, раз мне так доверяют.
Про переход от акварели к маслу
Я всегда говорила, что акварель – это моя стихия, и я люблю ее характер, и никогда ни на что ее не променяю, но вот последние полгода или год, моя новая страсть – масляная живопись, и я очень активно изучаю ее, пока на начальном этапе. Я пришла в масло, когда поняла, что в акварели начала писать жирнее и с мазками – то есть сначала пришла в масло за текстурой, а в итоге сейчас пишу по-разному, даже довольно тонко. Сейчас мне очень нравится, сколько возможностей открывается с маслом.
Про серию работ «Not Here Not Now»
Эта серия близка к моему исследованию ритма жизни и чувства включенности, присутствия, осознанности. Она является наиболее критической из всех серий моих работ. Эти картины рассказывают о том, как я иногда ощущаю себя «не здесь и не сейчас». Мое тело находится «здесь», но мой разум – где-то еще. Возможно, в мыслях о прошлом или беспокойствах о будущем, а не в настоящем моменте. Также о расщеплении между онлайн и оффлайн мирами. Поэтому люди на картинах физически разделены между пространствами и на листе. Это также самая контрастная и вызывающая по цветам серия моих работ: здесь есть много противоположного, красного и зеленого, как символы светофоров и активного движения и резкой остановки. Контраст подчеркивает различия между мирами: онлайн и оффлайн, настоящим и прошлым, реальностью и представлениями. Я хочу привлечь, прежде всего, свое внимание к этой теме, но также и внимание зрителя — о том, как вернуться к ощущению присутствия и связи с реальным миром.
«Not Here, Not Now». Watercolours. 2023
Про вдохновение и философию ваби-саби
Я хожу и изучаю как художников прошлых столетий, так и современных. Стараюсь делать заметки или зарисовки в скетчбуке. Из последнего – очень понравилась выставка «Impressionists on paper»(Royal Academy of Arts, Лондон). Там было много этюдов и зарисовок, которые я не видела. Люблю смотреть на подготовительные работы, потому что это помогает понять, как художник мыслил.
Мне кажется, что красота тем прекраснее, если в ней есть что-то несовершенное. Без тени нет света. Я не стремлюсь к совершенству в картинах. Завершенность работы не всегда идеальна только визуально. Главное – это законченная мысль или пойманный живой момент, знакомое ощущение. И это тоже отражено в философии ваби-саби: эта идея непостоянства, текучести, сменяемости. Живопись – это всего лишь попытка поймать все это за хвост.
