Как художница Алина Лутаева строит карьеру во Франции
Мы поговорили с художницей и кураторкой Алиной Лутаевой, живущей и работающей в Париже, о том, как переезд во Францию по визе Passeport Talent меняет оптику и художественный язык. В интервью — Париж как материал, текст между языками, участие в параллельной программе 60-й Венецианской биеннале и опыт помощи другим художникам с релокацией.
Ваш путь включает институции и сцены Пензы, Москвы, Санкт-Петербурга, Венеции, Парижа и Ниццы. В какой момент вы почувствовали, что ваше художественное высказывание стало считываться вне локального контекста, и насколько для вас сегодня вообще важно понятие «национальной сцены»?
Все эти города — это естественная карта моих перемещений. Я жила в Петербурге почти 10 лет, жила несколько лет в Москве. А первые выставки начала делать еще в Пензе, где я родилась, училась классической живописи и где познакомилась со своим мужем.
Мне никогда не хотелось быть локальным художником. Но при этом я никогда и не скрывала, что я из России. Я делала мерч «русская художница» на шарфе. Но справедливости ради еще я делала скотч с принтом «счастливой эмиграции», чтобы упаковывать коробки.
Сложно сказать, что вообще такое национальная сцена. Я каждый раз радуюсь, когда вижу в музеях в Париже Малевича и Кандинского. И даже специально с друзьями ездила в Реймс ради витражей Шагала.
К какой стране принадлежит художник, к той, где родился, или к той, где им стал? У меня на этот вопрос пока нет ответа.
В работе «Афиши. Звезда.» вы буквально работаете с парижской городской тканью: слоями афиш, памятью улицы, случайностью. Можно ли сказать, что Париж стал для вас не просто местом жизни, а полноценным материалом художественного мышления?
Да, безусловно. Я люблю Париж в его повседневности и разнообразии, не только «открыточные» места. Здесь очень много слоев и контекста, складывающихся из истории, эмигрантов, бесконечных премьер и открытий, соцжилья, недель моды, этнических магазинов, оборванных афиш в метро. Он очень насыщенный, и совсем не законсервированный, как по мне. И именно это в нем привлекает и дает почву для переосмысления себя, для новых идей и рефлексий.
Зеркало и папье-маше – одни из ключевых материалов вашей практики: зритель видит себя в работе и одновременно сталкивается с ее уязвимостью. Это для вас скорее приглашение к соучастию или способ проговорить нестабильность идентичности?
Все мои работы построены так или иначе на диалоге со зрителем. Скорее это приглашение к игре, все эти текстовые аллюзии, намеки, двусмысленность, заключенные в наивности и хрупкости. Но конечно это много говорит и о мне самой. Я часто сомневаюсь, волнуюсь, и чувствую себя то зеркалом, то хрупким стеклом. Папье-маше мне нравится своей несерьезностью, это такая детская техника, из которой тем не менее можно сделать масштабные арт объекты.
Вы часто используете текст и символы в работах. Как меняется роль текста в ваших работах в контексте жизни и работы между языками: русским и французским/ английском?
Мне именно поэтому и нравится работать с текстом, что я сама часто задаюсь этим вопросом и из этого иногда появляется что-то интересное. Например, одной из первых серий после переезда я сделала абстрактные разноцветные объекты с фразами из Дуолинго (англ. Duolingo — бесплатная платформа для изучения языков). Меня смешило и удивляло, какие экзистенциальные фразы мне попадаются в первые месяцы эмиграции. Например «Я больше не знаю где я», «Я не могу описать свои чувства». Я не могу так свободно распоряжаться другими языками, как родным, но именно в этом я и нахожу свои приколы. Это часть моей истории. Но бывают и факапы конечно. Когда я делаю какую-нибудь глупую орфографическую ошибку, и только после съемки работы замечаю это, потом переделываю. А символы тем и хороши, что переводить их зачастую не нужно.
Проект Mechanical Sentiments, представленный в параллельной программе 60-й Венецианской биеннале, стал важной вехой. Чем для вас принципиально отличается участие в параллельной программе от национальных павильонов – с точки зрения свободы художественного высказывания и ответственности художника?
Мне очень нравится Биеннале с точки зрения зрителя. И как разные страны подходят к созданию своих павильонов. Иногда это настолько смелые решения, что это удивляет и восхищает – такое высказывание от страны. А иногда это превращается в краеведческий музей.
Было бы лукавством сказать, что я не хотела бы работать в национальном павильоне, что означает быть в официальной программе. Работа в параллельных дает возможность почувствовать себя частью глобального процесса, с главной темой и ее ответвлениями. Такое «пусть цветут все цветы». Весь город становится площадкой спрятанных в переулках павильонов, больших и маленьких выставок. Это весело, участвовать в этом, искать адреса, заблудиться и увидеть что-то неожиданное. А в данном случае – показать.
В Париже вы не только активно выставляетесь, но и курируете коллективные проекты, например, C’est pas moi, Le Goût et l’Arôme, NULLE PART. Как кураторский опыт влияет на вашу собственную художественную практику? Меняется ли при этом способ, которым вы смотрите на свои работы?
Мне очень нравится работать с другими художниками, потому что так я могу работать с новыми медиумами. В своей личной практике я тоже люблю экспериментировать. Но здесь я получаю больше свободы. И с одной стороны сама выбираю с чем работать, а с другой это всегда так интересно, смотреть вглубь чужих художественных практик, со своей логикой и темами.
Мне вот в детстве нравилось разбирать мамины шкатулки. И в разных настроениях выбирать разные айтемы (от англ. item – термин, который означает любой предмет, вещь). На кураторских проектах я выставляла видео-арт, много работала с фотопроектами, с перформансом, скульпутрой, напечатанной на 3D-принтере. То есть с тем, что мне несвойственно. И сама экспериментировала со своими работами, смыслами, дизайном каталогов и режиссурой пространства. Для меня важно не только собрать цельное высказывание, но и сохранить в этом интерес для себя и пространство для поиска и открытий.
Ваши работы часто выглядят яркими, почти сказочными, но за этим стоит разговор о мимолетности и трансформации. Почему для вас важно сохранять эту визуальную наивность?
Мой художественный язык сложился очень естественно, просто из моего взгляда на мир вокруг. Я и в жизни люблю шутить, смеяться, наряжаться, мечтать, создавать праздники для близких. И не многие знают насколько я могу быть отрезвляюще реалистичной и местами даже мрачной. Мне кажется, говорить про большие вечные темы прямо – это пошло.
К тому же я более 10 лет работала иллюстратором, тоже преимущественно используя работу с текстом и кавайностью. За которыми зачастую прятались отсылки и двойное дно. Для искусства же необходимо пространство для интерпретаций. А визуальная наивность, за которой стоят более глубокие размышления, не дает испугаться и закрыться при первом взгляде, постепенно погружая в контекст.
В 2022 году вы получили визу Passeport Talent во Франции, оформляя всё самостоятельно, без юристов. Как этот опыт: от сбора документов до первого года жизни в другой стране повлиял на ваше ощущение себя как художницы внутри новой институциональной системы?
Это был, конечно, переломный момент, и я до сих пор его ощущаю. С одной стороны сбор доказательств своей профессиональной известности придал этому субъектности. Я даже шутила, что это штамп от синдрома самозванца. Ведь у меня в загранпаспорте стоит виза с отметкой «артист». С другой стороны, конечно, чувствуешь себя временами потеряно. Опыт в России остается с тобой, но при этом здесь эти заслуги мало что значат. Но зато в России ты теперь «художница из Парижа». Конечно, это все большой прикол, с которым еще стоит разобраться.
И что, по-вашему, художники чаще всего недооценивают, задумываясь о Passeport Talent или о переезде во Францию?
Главное сейчас для этой программы – это тесная профессиональная связь с Францией. Я начала позиционировать себя современным художником с 2017 года, и тогда же я приняла участие в коллективной выставке в Париже. Сейчас консулы очень смотрят на то, что вы хотите не просто жить в какой-то абстрактной Европе, а что это сознательный выбор приехать именно в эту страну и строить свою карьеру именно во Франции. Очень советую сразу сохранять себе все публикации со своим именем. Потому что потом они теряются, проекты закрываются, а для медиа портфолио они очень важны. А еще часто люди креативных профессий работают в черную, без документов и договоров. А для бюрократической системы это очень важно – и подтверждение оплат, и вашей профессии, где прописано что вы делаете, когда и с кем.
Сейчас вы работаете и выставляетесь во Франции. Готовите ли вы новые проекты или выставки на ближайшее будущее – и рассматриваете ли в перспективе возможность жить и работать в другом городе или стране, помимо Франции?
Я хочу развивать и свою персональную и кураторскую практики. Пока это проще и понятнее всего работает в формате самоорганизации. Но я ищу и другие пути. Бесконечно подаваться на опен колы иногда дает классный результат, но чаще фрустрирует. Зато оглядываясь далеко назад, иногда я удивляюсь как я была такой смелой, и попадала туда, куда по идее не должна была, с моим опытом. Хочется сохранить в себе эту энергию и даже какую-то юношескую отбитость стучать во все двери.
Пока мне очень интересно жить в Париже. Но я понимаю, что более серьезно относилась к эмиграции до переезда. Мир такой большой, интересный и очень разный. Я хочу расширить географию художественного присутствия. А в плане жизни пока далеко не загадываю.
