Аниш Капур возвращается в Hayward Gallery спустя 30 лет: что смотреть на выставке в Лондоне
Есть художники, которые работают с цветом. А есть Аниш Капур, который работает с бездной. Спустя почти тридцать лет после своей первой персональной выставки в Hayward Gallery — том самом показе 1998 года, случившемся ещё до того, как индиец получил Турнеровскую премию и слепил чикагский «Боб» (тот самый Cloud Gate, известный всему миру как The Bean) — скульптор возвращается туда же, но уже как один из самых титулованных художников современности.
И возвращается с размахом: выставка занимает всё здание галереи, от фойе до самых дальних залов, а курировал её Ральф Ругофф — это его прощальный проект на посту директора Hayward после двадцати лет работы. Символично, что показ приурочен к 75-летию институции.
Красный и чёрный — но не Стендаль
Фирменная палитра Капура — насыщенный алый и глубочайший чёрный — узнаётся с порога. Разница в том, что за этими цветами стоят не просто пигменты, а патентованные технологии. Чёрный здесь — тот самый Vantablack (сверхчёрное покрытие на основе углеродных нанотрубок, изначально разработанное для аэрокосмической оптики и поглощающее до 99,965% видимого света). Капур в своё время выкупил эксклюзивное право использовать его в искусстве. — решение, которое до сих пор вызывает раздражение у части арт-сообщества, считающей монополию на цвет чем-то противоестественным для художественной практики.
Первый зал встречает зрителя гигантской новой инсталляцией — раздутой алой формой из ПВХ, которая распирает бетонные углы бруталистского здания так, что кажется: тронь её — и она лопнет. Форма настолько плотно втиснута в архитектуру галереи, что перекрывает привычный проход на антресоль, вынуждая искать обходной путь.
Оптический обман, который пугает по-настоящему
Дальше начинается зал парадоксов. То, что выглядит трещиной, прорубленной прямо в стене, оказывается плоским рельефом, выкрашенным Vantablack. А идеально плоский чёрный квадрат — почти цитата малевичевского «Чёрного квадрата» — при взгляде сбоку внезапно обнаруживает объём и превращается в трёхмерный объект. Эффект работает и в обратную сторону: предметы, выкрашенные в тот же светопоглощающий чёрный, что и фон, попросту исчезают из виду при взгляде в лоб.
Здесь же, за ограждением, — знаменитый «Спуск в Лимб» (1992), чёрный круг на полу, который на самом деле является настоящим провалом в земле. Ограждение появилось не случайно: в 2018 году в португальском Порту 60-летний посетитель музея буквально упал в это произведение, приняв бездну за плоскую живопись. История, которая красноречивее любой искусствоведческой аннотации объясняет, зачем скульптр вообще занимается оптическими иллюзиями — они не про трюк, а про то, насколько ненадёжно наше зрение.
Гора, подвешенная над головой, и жертвоприношение Авраама
Кульминация выставки — пространство, где оптика уступает место откровенной телесности. С потолка свисает исполинская гора вверх дном — «Гора Мория у ворот гетто», отсылающая к библейскому сюжету о жертвоприношении Исаака. Поверхность инсталляции покрыта густыми потёками алой и чёрной краски, одновременно напоминающими геологический разлом и вывернутую наизнанку плоть: субстанция будто стекает то ли лавой, то ли кровью — и неясно, вверх или вниз.
Рядом — три работы под названием «Пластическая жертва», затянутые в прозрачный ПВХ, будто хирургические трофеи: сквозь плёнку проступают багровые и пурпурные складки, напоминающие внутренности. Ассоциация с «Освежёванным быком» Рембрандта напрашивается сама собой — оба художника превращают анатомию в разговор о бренности тела.
Ещё один горный ландшафт, «Ха-Маком» («Место» на иврите), — на этот раз в правильном положении, — ощетинился каменными выступами, покрытыми пульсирующими сгустками красного пигмента, и ведёт взгляд к тёмному порталу в центральной вершине — образу сокрытого, божественного, недоступного взгляду напрямую.
Финальный аккорд — цикл «Ритуальное искупление»: возвышающиеся антропоморфные формы над гигантскими металлическими подносами, где горы окровавленной плоти будто взяты из ритуалов ацтекских жертвоприношений. Но здесь же, среди этого натурализма, проступают золотые потёки, напоминающие о ренессансной живописи — вроде золотого дождя в тициановской «Данае». Насилие и красота у Капура неразделимы.
Стоит ли идти
Аниш Капур никогда не скрывал, что принципиально не комментирует собственные работы, оставляя интерпретацию зрителю. Кому-то это покажется освобождающим жестом — стоять под многотонной подвешенной горой и додумывать смыслы самостоятельно. Другие, признаться, выйдут из зала слегка растерянными и потянутся за телефоном, чтобы просто сфотографировать нечто, для чего пока не подобрали слов.
Но даже если часть работ ускользает от рационального объяснения, сила эмоционального воздействия здесь редкая: восторг, отвращение, тревога и почти телесный страх сменяют друг друга за считаные залы. В эпоху, когда музейные пространства всё чаще заполняет сухой концептуализм, Hayward Gallery устраивает нечто противоположное — плотное, кровавое и абсолютно бескомпромиссное зрелище.
Аниш Капур Hayward Gallery, Лондон 16 июня — 18 октября 2026