«Cколько раз тебе нужно предать себя, прежде чем ты перестанешь быть собой?»: Розалинд Адлер и Леа Селлерс о пьесе Holy Fool
С 27 августа по 10 октября в лондонском Park Theatre состоится мировая премьера Holy Fool — новой пьесы о Дмитрии Шостаковиче, его жизни при сталинском режиме и сложном выборе между художественной честностью и необходимостью выжить. Постановку режиссирует Кейт Фахи.
В нашем интервью мы поговорили с авторами Розалинд Адлер и Леа Селлерс о создании спектакля, личности композитора, роли музыки в пьесе и цене компромиссов, на которые человеку приходится идти, чтобы сохранить себя и своё искусство.
Новая пьеса Holy Fool рассказывает историю Дмитрия Шостаковича в один из самых опасных периодов его жизни. Что стало отправной точкой для этой пьесы — сам человек, его музыка или более широкая история художников, живущих под политическим давлением?
Отправной точкой для пьесы действительно стал сам Шостакович как человек, но вскоре мы увидели, насколько эта история актуальна и сегодня. Зная его основные симфонии, мы были заинтригованы тем, как Шостаковичу приходилось балансировать между необходимой ему как композитору внутренней честностью и непредсказуемыми требованиями Сталина. Мы не могли не заметить параллелей с современными художниками и интеллектуалами, живущими в путинской России.
Нас поразило, что Шостакович относился к своему репрессивному окружению с едким чувством юмора и в то же время, казалось, нуждался в страдании для того, чтобы сочинять. Именно этого человека мы и хотели исследовать в пьесе. Мы задали себе вопрос: как осмыслить тот факт, что столь возвышенное искусство было создано в условиях такого давления? Поэтому отправной точкой стала политика, а затем мы погрузились глубже в его великолепную музыку.
Параллельно с исследованием мы открывали для себя его музыку и всё больше замечали её сложность, зашифрованные послания и глубину.
Для зрителей, которые знают Шостаковича только как знаменитого композитора, что самое важное вы хотели бы открыть им через эту пьесу?
Мы хотим, чтобы зрители увидели человека, стоящего за музыкой: несовершенного, страстного, внутренне противоречивого, а также увидели его отношения с собственной музыкой в условиях репрессивного сталинского режима. Это сложный и удивительный человек, живущий под невероятным давлением.
Он сам осознавал, насколько всё больше зависел от ограничений, которые навязывал ему режим, и, внешне демонстрируя покорность, сумел скрывать в своей музыке зашифрованные послания и темы, обращённые к русскому народу, а не к советскому режиму. В его музыке, в частности, звучат еврейские мелодии — как знак солидарности с угнетаемым меньшинством.
Действительно ли его музыка, как иногда, кажется, считал сам Шостакович, рождалась именно из этого давления — подобно тому, как алмаз образуется в результате сжатия углерода? Но, возможно, это не так — или верно лишь отчасти и лишь в определённые периоды. Мы хотим, чтобы зрители задумались над этим вопросом. Он, безусловно, интересовал и самого Шостаковича.
Мы хотим показать человека доброго, стремящегося никого не обидеть, но одновременно твёрдого и решительного в стремлении защитить свой дар и возможность выражать его.
Пьеса рассказывает о человеке, которому приходилось балансировать между личными убеждениями, художественным выражением и необходимостью выжить. Как вы работали над персонажем, который сталкивается с такими невозможными выборами?
Мы провели масштабное исследование его жизни, его семьи и тех бурных вод, через которые ему приходилось пробираться, чтобы создавать музыку, которую он считал необходимым писать.
Он жил при жестоком режиме, стремившемся контролировать любое художественное высказывание и наказывать несогласие, и нам хотелось показать, насколько трудно ему было оставаться верным самому себе.
Мы также хотели исследовать знакомый вопрос: трус ли он? Герой ли он? Или и то и другое одновременно?
В пьесе мы используем окружающих его персонажей, чтобы исследовать разные стороны его характера и поведения. Например, его жена Нина постоянно заставляет его отвечать за свои решения. Есть у нас и вымышленный персонаж Катя, которая также пытается подтолкнуть его к тому идеалистическому человеку, каким, по её убеждению, он на самом деле является.
Он человек, а значит, в разные моменты он бывает и тем и другим. Мы увидели в нём остроумие и обезоруживающее обаяние, и именно это открытие принесло в нашу пьесу так много юмора — к нашему огромному удовольствию.
Название Holy Fool сразу вызывает интерес и вопросы. Что оно раскрывает о вашем взгляде на Шостаковича и историю, которую вы хотели рассказать?
Шостакович однажды назвал себя шехерезадой Сталина, полагая, что пока ему удаётся создавать музыку, которая завораживает диктатора, он может продержаться ещё один день. В этом смысле он иногда видел себя «юродивым» при дворе.
Однако в русской традиции юродивый — это гораздо больше, чем просто чудак или невинный человек. Это тот, кто внешне может казаться слабым, абсурдным или покорным, но за кажущейся глупостью которого скрываются глубокая нравственная смелость и способность произносить правду, которую другие не могут себе позволить.
Юродивый выживает, оставаясь на обочине, разоблачая лицемерие, но при этом внешне не представляя угрозы.
Этот парадокс показался нам идеальным способом приблизиться к образу Шостаковича. История часто представляла его либо как верного советского композитора, либо как тайного диссидента. Нас больше интересовало напряжение между этими крайностями: человек, вынужденный носить одно лицо, в то время как внутри живёт другой жизнью.
Его компромиссы были реальны, но реальной была и его необыкновенная смелость. Подобно юродивому, он выживал, создавая впечатление покорности, и одновременно находил способы сохранить через своё искусство правду, человечность и сопротивление.
Название намеренно построено на противоречии, потому что Шостакович мог ошибаться, был социально неловким, прославился своей неуклюжестью и временами проявлял нерешительность. Но одновременно он был чрезвычайно смелым, настойчивым и преданным — а его музыка была возвышенной.
Превращение реальной исторической жизни в театральную пьесу всегда требует выбора: что включить, а что оставить за пределами истории. Как вы решали, какие моменты жизни Шостаковича должны были войти в Holy Fool?
Мы выбрали несколько ключевых драматических моментов из жизни Шостаковича, придумали некоторые частные разговоры, а также создали вымышленных персонажей и ситуации, чтобы поставить его перед испытаниями и тем самым раскрыть больше о нём самом.
Музыка является важнейшей частью личности Шостаковича. Как вы смогли передать значение его музыки в пьесе, создавая именно театральный опыт, а не просто биографический рассказ?
В пьесе музыка — не просто фон или сопровождение. Она выполняет драматургическую функцию и отмечает психологические изменения, а не просто следует хронологии исторических событий. Она также передаёт эмоции, которые невозможно выразить словами: огромную радость и всепоглощающую боль.
Музыка выражает то, что Митя не может безопасно сказать словами. В некоторых сценах нашей пьесы музыка становится полноценным партнёром по сцене: она прерывает диалог или буквально захлёстывает его, а иногда иронически комментирует происходящее — особенно после публикации в Правде обвинений в адрес его «формалистской» музыки и во время блокады Ленинграда.
Нас также завораживало сочетание радости и скорби в еврейской музыке — скрытая под поверхностью боль, тот самый эмоциональный «подводный поток», который чувствовал и Митя. Его противостояние антисемитизму особенно ясно проявляется в вокальном цикле «Еврейская народная поэзия».
Розалинд Адлер имеет опыт в актёрской работе, театре и художественном письме, в то время как Леа Селлерс обладает большим опытом в журналистике, новостном производстве для BBC и Channel 4, а также создании историй на основе реальных событий. Как эти два разных профессиональных взгляда повлияли на ваш подход к написанию Holy Fool и переносу истории Шостаковича на сцену?
До этого мы уже работали вместе, и наш метод заключался в том, чтобы обсуждать, что должно происходить в каждой сцене. Затем одна из нас писала первый вариант сцены, после чего мы вместе его читали и обсуждали.
После этого обсуждения вторая редактировала сцену и возвращала её для дальнейшего обсуждения. Мы несколько раз передавали каждую сцену друг другу, по очереди выступая то в роли автора первоначального текста, то редактора, пока в итоге не приходили к варианту, который устраивал нас обеих.
Во время исследования и написания Holy Fool было ли что-то в личности Шостаковича или в мире, в котором он жил, что действительно вас удивило?
Нас многое удивило в его противоречивом характере, сложной личной жизни и отношениях с окружающими, а также, очень часто, в его невероятной смелости перед лицом постоянного страха, в котором он жил, пытаясь выжить самому и сохранить в безопасности свою семью.
Особенно нас заинтересовали его отношения с первой женой Ниной, на которой он, как известно, женился дважды. Их брак был необычным: оба позволяли себе другие отношения, но при этом их связь оставалась очень крепкой. После её смерти он был совершенно разбит.
Нам хотелось исследовать именно это сильное партнёрство.
После просмотра Holy Fool какой один вопрос об искусстве, выживании или человеческом выборе вы хотели бы оставить зрителям для размышления?
Мы надеемся, что зрители выйдут из театра с вопросом: cколько раз тебе нужно предать себя, прежде чем ты перестанешь быть собой?
Жизнь Шостаковича напоминает нам о том, что выбор, который люди делают в условиях тирании, редко бывает простым. Holy Fool не стремится судить его с безопасной позиции, которую даёт знание последующих событий. Нас интересует, чего стоит сохранить свою человечность — и своё искусство — когда любой выбор имеет цену.
Допустимо ли художнику, создающему выдающиеся, непревзойдённые произведения, быть несовершенным?
