Online Exhibition (Un)written 

Что остаётся за пределами текста? Онлайн-выставка (Un)written (рус.  «Ненаписанное») объединяет художников, фотографов и иллюстраторов из России, Израиля, Сербии, Великобритании, Германии и Кипра, чтобы исследовать пространство ненаписанного — невысказанного и неуловимого.

В экспозиции переплетаются личная память и коллективный опыт, внутренняя эмоциональность и культурные коды, природа и технологии. Работы участников фиксируют то, что не удержать словами: страсть, покой, напряжение, забытые мысли, мгновения, растворённые во времени. Это язык образов, жестов и линий, который каждый зритель прочитывает по-своему.

В выставке принимают участие Лола Мирмуминова (Лола Грэм, Россия), Саша Никитина (Израиль), Наталья Титова (Сербия), Мария Швецова (Россия), Ксения Чумакова (Сербия), Полина Милованова (Россия), ZhuziQ (Кипр), Даша Петракова (Россия), Ева Хидашели (Россия), Goroweko (Великобритания), Светлана Котина (Израиль), Арсений Меньщиков (Россия), anya romanoff (Россия), Анна Горденко (Германия), Полина Шевелёва (пола икс, Россия).

Мои работы исследуют парадокс эмоциональности. Для окружающих я часто выгляжу отрешенной, но внутри переполнена чувствами, которые невозможно выразить словами. Я сохраняю их в теле — в жестах, в движении, в напряжении. Именно эти невысказанные состояния становятся моим «ненаписанным» и находят выход через фотографии и визуальные образы.

Работа, в которой ненаписанными остаются невыдуманные до конца мысли и забытые идеи, категоризованные по времени их потери/недоформирования. В моем уме они выглядят как следы растаявших слов или образы на внутреннем экране, пытающиеся проявиться. Дым от вспыхнувшего и быстро потухшего огня.

В работе «Снегурочка» ненаписанное проявляется в нескольких слоях: эпизодический персонаж из Улиц разбитых фонарей, однако оставшийся в памяти как яркий образ; контекст 90-х и воспоминания о Санкт-Петербурге, не связанные напрямую с иммигрантским «здесь и сейчас», но связанные с войной и попыткой эскапизма; и живописный челлендж, когда эффект муара на экране невозможно «дословно перевести» в масло.

(Un)written – для меня это компиляция эмоций и чувств, которые мы получаем от разных текстов, попытка заглянуть за уже написанное, увидеть эмоцию, стоящую на словом. Литературный коллаж — это цельный образ, это итог, но это и калейдоскоп разных деталей, отображающих эмоциональную ткань текста. Ткань, которую мы можем прочитать, прочувствовать и по-настоящему прожить, только пропустив через себя.

В работе ненаписанным является явность визуального образа, собираемая глазом лишь по угадываемым человеческим контурам. Попытка собрать фигуры в единый сюжет или композицию упирается в обрывочность фрагментов с разрозненными масштабами, что отсылает к замыслу работы – воспроизведение недр памяти, отпечатавшимися лишь однажды, набором светотеневых и цветовых пятен. Невозможность воссоздать воспоминание посредством слов привела к попытке запечатлеть его смазанными сюжетами, ранее виденными глазом. 

Изображение коры дерева – как текст, ненаписанный словами, но читаемый в образах. Это язык природы, многослойный и интуитивный, он существует в линиях и фактурах. Мы не можем перевести его в слова полностью, но можем его ощутить: трещины и переплетения, образующие тесные связи, будто бы бесконечно продолжаются за пределами кадра. Они напоминают течение нашей жизни, судьбы людей, переплетающиеся друг с другом, наши взаимодействия и соприкосновения с жизнями других и с миром вокруг.

Какой наш общий коллективный портрет? Существует ли он? Нам кажется, что есть связующее, но как оно выглядит? В этой серии ненаписанным остаётся именно это ощущение: наши мысли, разговоры и состояния случайно накладываются друг на друга, создавая общий поток. Мы его чувствуем, но никогда не видим. В этих образах есть неоднозначность и разный опыт восприятия. Для одного они звучат как лёгкость, для другого – как тревога. И главный вопрос остаётся: что мы тогда хотели сказать друг другу?

Ненаписанное в работе – это страсть фотографа в момент съёмки. За несколько секунд рождаются десятки кадров, движение камеры становится столь стремительным, что уловить его невозможно. Фотоаппарат словно оказывается одновременно в разных местах и состояниях, преодолевая пространство и буквально останавливая время. Эту страсть невозможно однозначно описать, но можно попробовать прочувствовать через образ.

Здесь про чувство покоя в том самом месте, которое каждый в этом мире осознанно или нет ищет. Бывает, найдя его, мы не сразу это понимаем или даже нарочно игнорируем, но когда снова проходим мимо, преодолев очередной вызов судьбы, оно притягивает своей безмятежностью и дарит то самое секундное забытие. Эта секунда в Неге для меня дороже десятилетий пути, но без них она невозможна, что придаёт им ценность.

В этой иллюстрации я не предлагаю прямую интерпретацию символов; вместо этого я приглашаю каждого зрителя открыть для себя собственное значение. Я верю, что произведения искусства рассказывают свои истории сами по себе – но только тем, кто действительно хочет их услышать.

Я стараюсь интегрировать фотографию в жизнь и запоминать её фрагменты с помощью пикселей. Фотография для меня – это визуальная пунктирная линия, благодаря которой я верю в происходящее и сохраняю память о случившемся. Но в кадре остаётся лишь внешнее: в рамку видоискателя попадает не всё, а только то, чему я позволяю войти в него и остаться в памяти. Остальное будто исчезает бесследно. И всё же, глядя на фотографию спустя время, я помню и невысказанное, и незаписанное. А значит, оно не исчезает, а продолжает жить своей невидимой жизнью.

Моё документальное искусство – это роуд-муви о жизни, о пути взросления, юности, зрелости. Следующая остановка – кризис среднего возраста, в котором я нахожусь. И я надеюсь, что с помощью фотографии смогу пройти его легко.

В моей фотографии остаётся ненаписанным лицо и история персонажей. Я намеренно оставляю их за пределами кадра, чтобы внимание сосредоточилось на жестах, шагах, на самом мгновении. Отсутствие личного делает образ универсальным: зритель может вписать в него собственный опыт и догадку, что важнее прямого ответа.

Эта работа посвящается идее о том, что «все слажено из одного куска», выражаясь пастернаковским слогом. Такие вещи можно вдруг ощутить, если находиться в определенном духовном пространстве и переживать чувство родства со всем, что есть в мире живого. Идея единения и однородности природной материи привлекла меня, и под ее влиянием появилась эта работа – «Водный цветок». Она показывает земной цветок, известный всем нам, и ракушку как цветок морей. Живописная работа здесь дополнена скульптурной рамкой, созданной также мной.

После смерти композитора от него остаётся коллекция инструментов и недописанные ноты.

Красное поле с хаотичными линиями и штрихами не образует ни конечного пространства, ни конкретного сюжета. Эта «незавершенность», разорванный фон — одновременно и карта ночного неба, и поле боевых отметок.  

Центральная женская фигура скорее отсылает к иконному образу, чем к портрету реального человека; «недописанность» лица, доведённого до состояния маски, превращает его в сакральный знак, вписанный в хаос настоящего. Однозначное прочтение настроения этого лика невозможно: хрупкая невозмутимость или почти ироничная усмешка легла на него? Отражается ли в нем смирение внутренней борьбы? Несомненно лишь то, что Она пребывает в недосягаемости для внешнего мира.